Чтение онлайн

Роман встал позади меня, заключив меня в свои объятия. Накинув простыню на оба наших изможденных тела, он поцеловал меня в макушку.

— Доброе утро, Ангел. Тебя вызывают на службу? — пошутил он, продолжая осыпать поцелуями мое лицо, и я улыбнулась при соприкосновении его губ с моей кожей.

— Это мой любимый вид, он так чист и пленителен… Да, определенно мой самый любимый, — прошептала я, не предполагая, что он услышит, но он услышал.

— Мне знакомо это чувство, — согласился он.

Оставив Романа вновь лежать на кровати, я отправилась в ванную, чтобы почистить зубы и нанести крем на лицо. Вернувшись, я остановилась в дверях, чтобы сделать мысленный снимок еще одного моего любимого вида.

Наблюдать за тем, как Роман спит, было сродни любованию экстравагантным искусством. Татуировки, искусно украшавшие все его тело, сводили меня с ума от любопытства. Одна из татуировок пленяла меня чуть ли не больше, чем все остальные его непонятные мне символы — она словно разговаривала со мной.

В верхней части его спины, на левом плече был изображен портрет молодой девушки. Я знала, что у многих людей есть татуировки с портретами Мэрилин Монро или других знаменитостей, но от этой татуировки веяло чем-то личным. Возможно, дело было в том, насколько живым казалось изображение, но в глубине души я понимала, что дело было в тексте, окружавшем его.

«Я буду помнить о тебе, пока мы не встретимся вновь, моя дорогая, кто бы ни сомневался в этом».

Это был еще один проблеск его истинной личности и того, что еще он старался скрыть от меня. Череда вопросов начала заполнять мой замкнутый разум, и отныне непреодолимая потребность разгадать настоящего Романа навсегда останется на первом месте в моем сознании.

— Ты…

Хриплый спросонья голос Романа вывел меня из транса моих размышлений. В то время как я витала в облаках, скрывавших его секреты, его глаза были прикованы ко мне.

— Что?

Я усомнилась в том, было ли его заявление реальным, или он все еще видел сон.

— Ты спрашивала меня, какой у меня самый любимый вид, так вот, это ты — то, как ты смотришь на меня, как будто я кто-то, кто может быть достоин тебя. Теперь это всегда будешь только ты.

После чего он откинул голову на подушку, погружаясь в глубокий сон, словно только что не перевернул мой мир вокруг оси этим потрясающим признанием.

Мое сердце остановилось, и я почувствовала, как оно рухнуло на самое дно моей души от его захватывающего дух заявления. Он тоже был моим обожанием, даже когда остерегал меня и грозился уйти. Он по-прежнему пленял каждую частичку моего существа. Но Боже мой. Его признание заставило меня растеряться.

Хотя не совсем так.

Я четко осознавала слова, которые отчаянно хотела произнести. Я чувствовала, как они пытаются вырваться из моего горла, где я держала их в плену. Они готовы были закричать: «Я влюбляюсь в тебя, Роман! Бесповоротно, безрассудно и неудержимо. Очень сильно и пугающе быстро».

Любому другому человеку с разумной головой, спокойным сердцем и нормальной жизненной позицией я показалась бы незрелой и глупой, если бы призналась в таких чувствах так скоро. Вот только, мне не нужно было время, чтобы понять, насколько глубока наша связь. Мне достаточно было знать, как его губы ощущаются на моих, и как идеально мы чувствуем друг друга, при соприкосновении кожи к коже и разума к разуму.

Но даже это не могло дать должного представления об истинных эмоциях, разбивающих мое сердце. Я знала, что не могу открыть Роману как глубоко я привязалась к нему. Мы так далеко продвинулись за один только вечер, и я не хотела бы, чтобы что-либо разрушило это. Мои шансы остаться с Романом Кортом были бы уничтожены.

Пытаясь образумить свой переутомленный разум, я мысленно повторяла себе, что это всего лишь четвертый раз, когда я вижу Романа.

«Всего четыре встречи».

Но мое слабое подсознание прорывалось вперед, убеждая меня, что он необходим мне. У нас было уже больше встреч, чем у Ромео и Джульетты, а ведь они отдали свои жизни друг за друга в конечном итоге.

Любовь измеряется глубиной связи, а не сроками.

Затем, здравомыслящая часть меня взяла верх и напомнила мне о том, к чему все это привело у литературных героев, и я решила оставить свои чувства при себе. Я снова забралась под теплые простыни, устроившись рядом с ним.

— Пожалуйста, Роман, позволь мне спасти тебя, — прошептала я, располагаясь на широкой груди, будучи уверенной в том, что он не услышит мою мольбу.

Свернувшись калачиком на теле Романа, я начала погружаться в уютную дремоту.

— Я слишком далек от того, чтобы быть спасенным Ангелом…

Роман

Я, наконец, выпустил Лили из объятий, но, Боже, насколько естественным оказалось находиться рядом с ней. Меня встревожило это, потому как я успел даже задуматься о том, что, если бы у меня получилось держать свои чувства под контролем, то у нас могло бы что-то получиться.

По своей глупости я считал, что управлял Лили, заставляя ее раскрываться и быть готовой ко всему по первому моему требованию. Но я сам замирал после каждого ее слова, наслаждался комфортом близости девушки и не хотел отпускать от себя.

Отдернув свои предательские руки от хрупкого тела Лили, я стер с лица пот и растерянность. И в очередной раз попытался убедить себя, что Лили не более чем смазливая болтушка и манящая киска.

Она была маленькой коварной незваной гостьей, пытавшейся проникнуть в мой извращенный разум. Это было единственным, кем она являлась. И всем, кем она когда-либо могла стать для меня. Опустив свою тяжелую голову на татуированные руки, я разглядывал спящую девушку. Она выглядела прекрасно — впрочем, как всегда.

«Почему мать не предостерегла ее о таких парней, как я? О таких истерзанных душах, как моя?»

«Пожалуйста, Роман, позволь мне спасти тебя».

Ее просьба эхом раздавалась в моей голове и повторялась, подобно заевшей пластинке.

Лили была ангелом, не было ничего более чистого и прекрасного. Она была достойна больше, чем я даже мог себе представить. Ее поражение и неспособность спасти меня только развеселили бы меня. Но теперь девушка оказалась моей даже в большей степени, чем я мог предвидеть ранее, и план «А» был отринут мной.

Когда вы слишком долгое время проводите во тьме, то забываете, как ценить свет. Я предвидел, что Лили будет пытаться вытянуть меня из моего собственного ада, но она, как и многие другие до нее, не могла понять, что я находился в нем исключительно по собственному выбору.

Сокрушающий душу мрак был тем, что я заслуживал, и являлся моей судьбой. Это было самое близкое к понятию «дом», которое моя испорченная сущность могла обрести. Я вложил все, что имел, в создание своей империи. Контроль был наивысшей парадигмой такого извращенного мира, как мой, но сейчас я был сильнее, чем прошлый я когда-либо мог стать.