Чтение онлайн

Мутанты стояли, смотрели на броневики. Разглядывали. Потом один – похоже, главный – рассмотрел логотипы ГенТека на бортах. Замер. Повернулся к своим, махнул рукой. Мутанты прыснули в стороны, как тараканы со стола, когда включаешь свет на кухне. Похоже, связываться с корпоратами дураков не было.

Полезная маскировка, гляди-ка. Пока работает.

К полудню добрались до перевалочного пункта. Промзона, окраина какого-то мертвого района. Ангары – огромные, ржавые, с провалившимися крышами. Крон свернул с дороги, повел колонну между зданий. Остальные потянулись за ним.

Колонна въехала в один из ангаров. Внутри было темно, пахло машинным маслом и плесенью. Крон заглушил двигатель. Остальные тоже. Тишина навалилась разом – оглушающая и гулкая после многочасового рева моторов.

Я лежал в кузове багги, смотрел на ржавые балки под потолком ангара. Слушал, как люди вылезают из машин, переговариваются, кто-то стонет.

Надо было вставать. Помогать. Делать что-то полезное.

Через минуту. Пока – просто полежу…

Спустя пару минут я все-таки заставил себя подняться. Перекатился на бок, оттолкнулся рукой, сел. Голова закружилась, но отпустило буквально в ту же секунду. Спрыгнул с багги, приземлился на ноги. Качнуло, но устоял. Фуф. Вот это меня размотало…

Огляделся.

Ангар был огромный. Метров сто в длину, может, больше. Высокий потолок, подпертый стальными балками – некоторые погнулись, проржавели насквозь. Крыша местами провалилась, сквозь дыры пробивался дневной свет, рисуя полосы в пыльном воздухе. Бетонный пол потрескался и был покрыт лужами масла и воды.

Вдоль стен – остатки оборудования: станки, покрытые ржавчиной, стеллажи, обрушившиеся под собственным весом, бочки, опрокинутые набок. Все метвое, заброшенное. Сколько лет никто сюда не заглядывал – не скажу. Много.

Колонна расположилась внутри. Два броневика встали у противоположных стен, развернулись носами к выходу – на случай, если придётся быстро сваливать. Уцелевшие багги припарковали между ними. Двигатели заглушены, только тикают, остывая.

Крон вылез из кабины своего броневика, обошел машину кругом, проверяя. Остановился у пробоины в борту – той, что оставила пулеметная очередь с мультикоптера. Провел рукой по рваным краям металла, поморщился. Ничего не сказал. Пошел дальше.

Гром спрыгнул из переднего броневика, огляделся по сторонам. Массивный, бородатый, лицо усталое. Махнул рукой:

– Выгружаемся! С ранеными поаккуратнее! Давайте, давайте, не стоим!

Люди начали вылезать из машин. Медленно, с трудом. Кто-то охал, держась за ушибленные ребра. Кто-то прихрамывал. Освобожденные женщины выбирались из броневиков, жмурились на хоть и тусклый, но свет.

Из броневиков начали вытаскивать раненых. Двоих на носилках – самодельных, из досок и ремней. Один без сознания, голова болталась. Второй стонал, сквозь зубы. Медуница шла рядом, придерживала капельницу – видимо, раздербанила бортовую аптечку.

Еще троих вывели под руки. Парни держались на ногах, но с трудом. Один обмотан бинтами по грудь, у второго рука на перевязи. Третий, кажется, с контузией. Стоит, смотрит в одну точку, не моргает…

Я подошел к броневику Крона, заглянул внутрь через открытую дверь. В десантном отделении еще оставались люди – человека три-четыре. Сидели на скамейках, никто не двигался. Один держался за раненую ногу, стискивал зубы. Другой просто сидел, уставившись в пол.

– Выходите, – бросил я. – Приехали.

Раненый поднял голову, посмотрел на меня мутным взглядом. Кивнул. Начал подниматься, опираясь на стенку. Я протянул руку, помог. Вывел наружу.

Крон обходил машины, проверял повреждения. Останавливался у каждой пробоины, у каждой оплавленной деструктором обшивки. Записывал что-то в планшет. Хмурился все сильнее.

Гром подошел к нему, постоял рядом.

– Плохо? – спросил.

– Да не особо, – буркнул Крон, не отрываясь от планшета. – Броню подлатать – вообще не проблема, но у этого, – он пнул колесо своего броневика, – подвеска под бо-о-ольшим вопросом. Второй – лучше, но тоже не айс. Багги – один вообще чудом доехал, движок барахлит. Впрочем, какая разница. Все равно здесь бросать. Если потом вернемся с запчастями – починю.

Гром кивнул. Повернулся к людям, поднял голос:

– Разгружайте машины. Берем все, что можем унести с собой. Оружие, боеприпасы, еду, воду! На технику больше не рассчитываем.

Люди зашевелились. Полезли в машины, вытаскивали рюкзаки, ящики с патронами, канистры с водой. Началась привычная рутинная работа по мародерке.

– Бросаем технику? – я подошел к Крону.

Тот пожал плечами.

– Конечно. Я бегло осмотрел тачки, но гарантировать, что в них нет маяков, не могу. Их бы вообще рвануть, по-хорошему, но шансов, что взрыв заметят, еще больше. Так что, если не хотим привести хвост прямо на базу – оставляем машины здесь. Если повезет – потом вернемся, посмотрим… Не найдут – разберу тут все по винтику и соберу обратно.

Я кивнул. Логично. Не хватало только привести корпоратов прямо на базу… Новую базу, судя по всему. Даже сейчас имеется риск, но тут уж без вариантов. Без машин бы мы сюда не добрались.

Из броневиков начали выносить тела. Я поморщился. Даже не ожидал, что их будет так много… И это не считая тех, кто погиб в дороге…

Укладывали рядом, вдоль стены ангара. Один за другим. Восемь человек. Накрывали тем, что было – брезентом, куртками, одеялами.

Гром стоял у тел. Смотрел. Лицо мрачное, челюсти сжаты так, что скулы выпирали. Руки сцеплены за спиной. Стоял неподвижно, как каменный.

К нему подошел Шило. Постоял рядом, тоже посмотрел на тела. Потом тихо проговорил:

– Гром. Это не твоя вина.

Гром не ответил. Даже не повернул головы. Продолжал смотреть.

Шило постоял еще немного, потом ушел.

Раненых уложили в стороне, у противоположной стены. Семеро. Медуница возилась с ними – проверяла повязки, меняла бинты, вкалывала что-то из шприцов.

Я подошел ближе.

Один из раненых лежал на растянутом на полу одеяле. Контуженный – тот, что смотрел в одну точку. Сейчас он лежал на боку, дышал ровно. Спал, наверное. Или отключился.

Второй сидел, прислонившись к стене. Рука на перевязи, бинты на груди. Лицо бледное, но сознание ясное. Смотрел перед собой, губы шевелились – молился, что ли…

Третий лежал на носилках. Медуница склонилась над ним. Руки в крови по локоть. Девушка пыталась остановить кровотечение, но, кажется, было уже поздно. Раненый хрипел. Грудь вздымалась тяжело, неровно. Лицо серое, губы посинели. Глаза открыты, смотрят в потолок.

Медуница качнула головой. Почти незаметно. Опустила руки.