Чтение онлайн

И, словно подтверждая мои слова, в подъезде раздался протяжный вой, эхом отразившийся от бетонных стен. Так. Кажется, пора сваливать.

Рывок — и я лечу в окно. Рама трещит, стекло сыплется крошкой… Сгрупировался, принял асфальт на ладони, перекатился, зацепив плечом обломок кирпича. Больно, блин. Вскочил на ноги, быстро огляделся. Есть проход. Сваливаем!

Над головой послышалось отвратительное жужжание Окулюса, и тут же где-то за спиной прозвучал мощный удар. Второй геллхаунд штурмовал дверь в только что оставленной мною квартире. Ходу, ходу!

Позади раздался треск и звон стекла — геллхаунд доломал и без того развороченную мной раму. Я обернулся на бегу, и едва не упал, споткнувшись.

Пес пролетел по воздуху добрый десяток метров и мягко приземлился на лапы совсем недалеко от меня. Еще в квартире, глядя на морду прорвавшейся сквозь дверь твари, я успел проникнуться ее размером, сейчас же, увидев геллхаунда целиком, понял, что несколько недооценил масштаб трагедии.

Ростом пес был, пожалуй, с годовалого теленка, подозреваю, что и весил столько же. Под шерстью упруго перекатывались мускулы, а лапы в обхвате были побольше моей ноги. Гребень рыжеватой шерсти стоял дыбом, мощные когти царапали асфальт, и весь вид адского пса говорил о том, что, когда он меня догонит, мне не поздоровится. Именно «когда», не «если». Потому что убежать от четырехлапой машины смерти шансов у меня не было.

Пес оттолкнулся от земли и взвился в воздух. Не нужно иметь ученую степень по математике, чтобы выстроить примерную траекторию его полета, и без того ясно — приземлится он прямо на меня. И на этом моя история, полагаю, закончится. Времени на раздумья не было, и я сделал единственное, что мне оставалось в этой ситуации.

Я прыгнул навстречу геллхаунду, ушел в кувырок, и тут же развернул тело, одновременно нащупывая под пыльником обрез на импровизированной перевязи. Рванул, высвобождая оружие, рухнул на спину и тут же спустил оба курка, целясь в летящую надо мной тень.

Грохнуло так, что у меня аж в ушах зазвенело. Выстрел дуплетом угодил прямо в мягкое, ничем не защищенное брюхо твари. Тварь взвыла, сорвавшись на визг, и уже совсем не так грациозно рухнула на бок, забившись в конвульсиях и пытаясь подняться.

Не знаю, чем начинял патроны прежний хозяин обреза, но толк в этом деле он явно знал. Заряд разворотил геллхаунду брюхо, выпустив наружу мутную слизь и обрывки внутренностей. Однако, несмотря на страшную рану, пес был еще жив.

Рыча и дергаясь, геллхаунд попытался подняться. Задние лапы дрожат, из пасти лезет пена, шея вывернута, глаза в белесой пелене… И сквозь эту пелену явственно просвечивает боль, ненависть, и единственное желание: добраться до обидчика и разорвать его на части.

И черт меня дери, если это ему не удастся!

Прыгнув вперед, я подхватил первый попавшийся обломок — кусок бетонной плиты с торчащей арматурой. С трудом подняв его, я размахнулся и что было сил обрушил плиту прямо на голову твари.

Хрясь.

Тварь дернулась и обмякла, а я выпрямился, тяжело дыша, и не веря в то, что у меня все-таки получилось.

— Ну что, — выдохнул я. — Два из четырех, да, Симба? Осталось успокоить еще парочку, и можно будет хоть чайку попить…

— Прогноз некорректный. Вероятность успешного исхода при столкновении носителя с оставшимися шутрмовыми юнитами Улья — меньше десяти процентов.

— Спасибо за оптимизм. Я тоже верю в тебя, брат! — скривился я.

И тут по ушам снова ударил вой.

Не тот, который я уже слышал. Этот был полон боли, рвал уши и пробирал до самых позвонков. В нем было что-то… человеческое? Вой перешел в визг, граничащий с истерикой, будто кто-то страдает так сильно, что орет не голосом — душой. Вот только есть ли душа у этих тварей? Сомневаюсь.

— Что это ещё за хор мальчиков-кастратов, Симба? — я снова перешел на бег. Стоять и слушать завывания неведомого урода было некогда, нужно сваливать.

— Источник сигнала: биомеханоид Скольп. Возможная причина: гибель подчиненных юнитов. Скольп настолько тесно связан с подопечными, что испытвает физическую боль при их гибели.

— То есть, у нас тут, прости господи, чувствительный руководитель?

— Уточнение: болевая реакция вызывает всплеск активности. С высокой вероятностью произойдет переоценка угрозы со стороны носителя. Вероятность вызова подкрепления стремится к ста процентам.

Я витиевато и заковыристо выругался. Замечательно. Убил двух собачек — и теперь за мной будет охотиться вся их родня? Странно, мне казалось, что этот день сильнее уже не испортить…

— Вот бы ты что хорошее сказал… — пробурчал я, на бегу пытаясь перезарядить обрез.

Впереди — тупик. Набирая скорость, снова ныряю в раззявленную пасть подъезда. Шаткие ступени, перекошенный проем, заваленный коридор. Бегу, скользя по пыльному полу, выпрыгиваю в пролом в стене, приземляюсь в хищные кусты, срываясь с места, прежде чем они успевают отреагировать, перепрыгиваю бетонный блок…

Сзади гремит что-то тяжелое. Звук, будто бетон треснул. Твою мать! Скосив взгляд на карту, вижу быстро приближающуюся красную точку. За ней — еще одну. Собратья убитых геллхаундов спешат отомстить. И, такими темпами, у них вполне может это получиться…

Влетев в узкий двор-колодец, я пробежал вдоль остатков детской площадки, зацепил локтем трубу… Впереди — кирпичный забор. Я разгоняюсь, прыгаю, переваливаюсь через стену и снова приземляюсь на ноги. Удар в пятки, хруст в колене, но бежать могу.

Над головой — мерзкое жужжание Окулюса. Тварь механическая! Вот бы мне немного времени и полноразмерный дробовик вместо обреза, с радостью бы с тобой пообщался, хрень летающая… Но чего нет — того нет, а потому прости, бежать надо, дела у меня… Важные, неотложные. Например — не дать сожрать себя парочке адских гончих.

Ноги горят, дыхание рвется, но я не останавливаюсь. Впереди — пролом в ограде, темный провал между домами. Других вариантов, кажется нет, нужно туда. Бегу, проламываюсь через кусты, на этот раз — вполне обычные, без плотоядных замашек, миную пролом и на миг останавливаюсь.

Впереди раскинулась заброшенная промзона — ржавые контейнеры, сорванные крыши цехов, покосившиеся заборы и бетонные пятна на земле, где когда-то были дороги. В воздухе — стойкий запах масла, озона и гнили. Техногенное кладбище. Позади слышится вой, причем его источник гораздо ближе, чем мне хотелось бы. Что самое отвратительное — воющему геллхаунду отвечает второй, вот только он находится сильно правее и дальше.

В клещи берут, сучьи дети…

Я рванул вперед, что было сил. Асфальт под ногами превратился в кашу из грязи, щебня и ржавого железа. Над головой — стрекот и жужжание.

Окулюс.

Никуда не делся.

Крутится, следит. Как стервятник.

Чтоб тебе пусто было, сволочь…

Симба молчит, но я и сам понимаю — если сейчас замедлюсь, мне конец. Вперед, только вперед. Пока преследователи не устанут, или я сам не рухну в изнеможении.

И что-то мне подсказывает, что второй вариант развития событий куда как реалистичнее.