Чтение онлайн

Под трубой лежал нехамеченный ранее небольшой рюкзак. Я достал его, открыл, быстро перетряхнул содержимое. Патроны для ружья, пистолет – ржавый, как не знаю что, и… Коммуникатор. Угу. Эта шутка явно не мутантская. А значит, там может быть что-то, что может представлять для нас интерес. Коммуникатор давно разряжен, но ведь можно же достать карту памяти?

Забрав девайс, я вернулся к отряду. В двух словах объяснил, что хочу, и глаза у Шила тут же загорелись живым интересом. Лисе, судя по виду, тоже было любопытно, Гром не возражал, а Ворон… А Ворона никто и не спрашивал. Шило достал один из своих многочисленных ножей, щелкнула крышка найденного коммункатора, и через минуту он уже подключал карту памяти к своему собственному устройству.

– Файлы вычищены, – через несколько секунд констатировал он. – Неверный код. Видимо, мут все же не получил того, чего хотел…

Остальные закивали, один я не понял, о чем речь.

– Поясни, – попросил я.

Шило вскинул на меня удивленный взгляд, потом, видимо, понял, что если я раньше и знал, о чем он говорит, то сейчас не понял, и хмыкнул.

– Ну смотри. Для всех нас самое важное – карты. На них отмечены опасные участки, зоны Искажения, логова мутов, станции Эдема и прочее. А еще – схроны, тропы, жилые убежища, дороги разведчиков и караванов. И очень не хотелось бы, чтоб это попало в лапы мутов или в манипуляторы жестянкам. Потому все наши коммуникаторы, которые без сети только как навигаторы и можно использовать, настроены особым образом. Если вести неправильный код, то вся информация, которая лежит в защищенном хранилище, сотрется. Останется только то, что лежит во внешней памяти. То, что не жалко. То, что не имеет никакого критического значения, но может быть важно для других. Так, например, у нас предсмертные записки оставляют. Чтоб те, кто нашел, хоть знали, что случилось.

Я кивнул. Понятно. С таким я уже сталкивался. Запись разведчика в метро, того самого, что вместе с Лисой и Серым в лапы сетников попал.

– Сейчас глянем, есть ли здесь что-то полезное, – пробормотал Шило и застучал по сенсору. – Ага, есть! Видеофайл. Включаю!

Шило тапнул по экрану, и через секунду на экране появилось лицо мужчины средних лет.

– Да, я был прав, – заговорил он так, будто продолжал уже начатую до этого речь. – Это испытательный полигон. Долбанный Эдем здесь обкатывает новые технологии. Только дроны, никаких мехов. Я уже несколько дней наблюдаю за ними, и встретил кучу жестянок, которых не видел до этого. А еще – я обратил внимание на одну важную деталь. Здесь будто нарочно используются более примитивные технологии. Как будто Эдем понимает, что рано или поздно ресурсы подойдут к концу, и придется переходить на техническую базу попроще. Отсюда и метательные диски вместо пулеметов, и кислота вместо лазеров… Я понаблюдаю еще пару дней, есть у меня кое-какие мысли… И если они подтвердятся, это будет означать надежду для всех нас.

Изображение замерло. Я вскинул брови, посмотрел на Шило.

– Мужик умеет заинтриговать. Еще что-нибудь есть?

Тот кивнул.

– Да, вот еще один файл. Включаю.

Шило тапнул по иконке, и в подвале снова зазвучал восторженный голос местного естествоиспытателя.

– В общем, мои подозрения, кажется, не беспочвенны. Я практически готов спорить, что сами дроны, которые используются здесь, на полигоне, не имеют развитого индивидуального интеллекта. Они упрпаляются чем-то вроде роевого разума, и, полагаю, сигнал рассылается через трансмиттер в центре полигона. То есть, Эдем действительно готовится к тому сценарию, когда ему не будет хватить современных микросхем, чипов, процессоров, и придется переходить на более примитвные технологии. Именно это он здесь и испытывает. А значит, у нас, у человечества, есть шанс. Ресурсы Эдема конечны, рано или поздно они исчерпаются, и тогда настанет наше время. Главное – продержаться. Выжить. И мы вернем себе эту планету! Я попробую пробраться ближе к трансмиттеру, и понять, верна моя гипотеза или нет. Полагаю, туда можно попасть через подземные коммуникации. У меня, правда, осталось не так много патронов, а в округе шныряют мутанты, но сюда заходить они боятся, так что, думаю, мне повезет.

Картинка дернулась и замерла, а в подвале воцарилась тишина.

– М-да, – протянул я. – Повезло так повезло. Идеалист радел за будущее человечества, а закончил в подвале со стянутыми за спиной руками. Печальный и драматичный финал. Шило, есть там еще что-нибудь?

– Больше ничего, – покачал он головой. – Все остальное было в защищенной памяти.

– Понятно, – я кивнул. – Ну что ж. По крайней мере, мы теперь знаем, что здешние дроны тупые, и сможем умереть с чувствовм собственного интеллектуального превосходства. Уже немало, я считаю.

– Хватит зубоскалить, – буркнула Лиса. – Давайте пойдем дальше. Если впереди нет завалов – пройдем под землей, как можно дальше, прежде чем выходить наверх. Что-то мне не очень хочется умирать с чувстсовм интеллекутального превосходства. И без него тоже. Мне вообще умирать не хочется. Так что, если все отдохнули и наерничались, затыкаемся, снова переходим в режим скрытности и идем дальше.

Несогласных с планом Лисы не было, и мы, оставив горе-исследователя сидеть пристегнуцтым к батарее, вернулись в коридор. Вот только чем далшьше мы по нему продвигались, тем более острым становилось ощущение, что мы идем не к выходу, а в пасть к самому дьяволу.

Впрочем, возможно, я себе это напридумывал – после всего увиденного и не так себя накрутишь. Узнать наверняка так это, или нет, можно было лишь эмпирическим путем, и именно этим мы сейчас и занимались.

Надеюсь, я все-таки ошибаюсь.

Как очень скоро выяснилось, мои подозрения не оправдались. Правда, ожидания группы не оправдались тоже. Буквально через триста метров мы наткнулись на завал. Не знаю, что там вверху рвануло, но грунт просел, и выход завалило. Пришлось искать другой путь, и на это мы потратили около часа, блуждая по боковым ответвлениям. При самом плохом раскладе пришлось бы вернуться назад, туда, откуда мы начали, но провидение над нами смилостивилось. В одной из технических галерей нам удалось отыскать пролом в стене, через который мы и выбрались.

Активировав «Скат», я нахмурился. Все пространство вокруг нас оказалось буквально утыкано светящимися красными точками. Запрос к Симбе ничего не дал – сигнатуры не поддавались идентификации. Я озадаченно замер у выхода, глядя на широкий пустырь. Когда-то здесь, наверное, был двор между корпусами, с асфальтом, стоянками и детскими площадками. Теперь это был ровный серый квадрат, поросший клочьями бурьяна и змеящийся трещинами.

Лиса дернула меня за рукав. Я уже собирался спросить, что случилось, когда услышал. Еле уловимое гудение турбинок над головой, словно гигантский комар.

– Дрон, – прошептал Гром.

Мы тут же укрылись – кто как смог. Лиса нырнула в груду обломков у стены, Шило распластался в тени полуразрушенного бетонного блока, Гром грохнулся прямо в грязь, а Ворон и вовсе юркнул в какую-то яму, будто в нору.

Я остался лежать на голой земле, прикрытый только серой накидкой, и чувствовал, как сердце долбит в ребра.

Дрон завис над пустырем, издавая едва слышные щелчки. Симба подсветил тонкие красные линии на визоре – сетка лидаров, медленно сканирующая пространство. Линии проходили в нескольких сантиметрах от меня, и я затаил дыхание.

Луч лидара прочертил полосу буквально у меня перед носом, ушел в сторону, а потом раздалось сердитое гудение турбин – ничего не обнаруживший дрон убрался восвояси. Я медленно выдохнул, уже в который раз подумав, что через Рощу мы бы, пожалуй, уже прошли – возможно, с боем, но даже ежесекундная опасность схватки лучше, чем бесконечное ожидание обнаружения жестянками.

– Идем дальше, – прошептала Лиса, поднялась, и первой двинулась вперед. – Гром, Ворон, со мной. Антей, Шило – прикройте!

Я молча кивнул, баюкая в руках деструктор и продолжая нелоумевающе пялиться в визор интерфейса, испещренный красными точками. Сбой какой-то, что ли? Лиса уже почти дошла до середины пустыря, Ворон и Гром следовали за ней в десяти и двадцати метрах соответственно, как вдруг проводница замерла и вскинула руку вверх.

– Стоять! – скомандовала она громким шепотом. – Замерли и не дышим!

Она достала детектор, провела им над землей, и лицо девушки изменилось.

– Мины, – одними губами прошептала она.