Чтение онлайн

Клара не стала кричать, не стала причитать и пытаться кого-то остановить. Она тихо подошла, словно призрак, сцепив руки на груди, не спеша, как в забытье сомнамбулы. Женщина подняла и отряхнула старого фокусника, достала платок и вытирала грязь с его лица.

Голова Валекса упала на грудь. Он сжался, обхватил плечи руками, закрывая наколотый на коже значок с номером легиона, и что-то бормотал себе под нос, покачиваясь:

– Дева… Прости… чистая, непорочная… как во сне… золотые волосы спадали на спину… Я не хотел умирать… на поле было холодно… вороны… падали листья… а она… тепло… Она грела… говорила… Я думал, что нашел ее… нет… потерял… не уберег… Мое солнце… оно закатилось… навсегда.

Все ушли и никто не стал слушать его бессвязного бормотания.

And as the last leaf hovers down upon the ground,

the end is at hand - I'll find the one I came looking for… [2]

Ночью прошел дождь. В лесу было сыро и холодно. Стволы деревьев окутывала дымка утреннего тумана. С листьев капала вода. Мокрая трава под ногами давно промочила обувь насквозь у идущего сам не зная куда силача. Его шатало из стороны в сторону. Он опирался о стволы деревьев и они орошали его остатками небесной воды.

Вокруг не было ни души, даже редкое чириканье птиц над головой казалось каким-то далеким.

Валекс брел сам не зная куда, то выходя на тракт, то плутая поблизости. В это пасмурное утро ощущение направления окончательно покинуло его. Лес всюду казался одинаковым и каким-то покинутым.

Шагнув ногой на дорогу, силач сосредоточенно прикладывал ладонь ко лбу и каждый раз вспоминал, что если есть дорога, значит это не спроста, значит по ней кто-то ездит… Но в это утро, снова выбравшись на тракт, он этого уже не вспомнил. Ему понравилось идти, пусть и поскальзываясь и увязая в грязи, но ветки больше не мешались и небесная вода вдруг не ухалась на горячую, как котелок с кипящей похлебкой, голову.

Ноги мерзли, штаны во многих местах были изодраны пока он проламывался через чащи, рубаха промокла и липла к телу. Кто-то все советовал ему сменить обувку, но кто это был, как выглядел и как этого «кто-то» звали Валекс, как ни силился, не мог вспомнить. Головная боль была настолько сильной, что он договорился с ней просто о том, что этого, кто советовал, звали «кто-то», иначе, при каждом усилии вспомнить, голова награждала еще большей болью.

Силач нахмурился. Опять резкая боль, только не изнутри, а снаружи. Пальцы осторожно коснулись горячего лба. Валекс зашипел и отдернул руку - на ней была кровь. Ну и что? Он хотел выругаться себе под нос, но добрая половина слов вылетела у него из головы, едва он собрался их произнести, поэтому запнулся, не дойдя и до середины фразы, лишь выразительно махнув рукой.

Бывший имперский легионер шел только лишь потому, что его организм был приучен спасать себя, даже если голова имеет свой логический ход мыслей о неизбежном конце.

Давно их учили, давно они вышагивали на вытоптанном поле под палящим солнцем где-то там… ну там… за лесом… может быть? Силач несказанно обрадовался таким разорванным на клочки, словно черновик поименной переписи в когорте после боя, воспоминаниям…

Дела, вроде, обстояли лучше. Вернулось какое-то ощущение пути. По крайней мере, тело с опаской и понемногу возвращало разуму ощущения того, что оно вообще куда-то идет, по дороге, в направлении и так далее…

Слух вышел из глубин сознания. Сначала он сосредоточился на внутреннем монотонном голосе, который, как заведенный, твердил о чем-то. Вел диалог или, вернее, монолог, пытаясь достучаться до остальных ощущений.

Первым проснулось от забытья зрение. Глаза перестали быть пустыми. Они начали смотреть по сторонам. Сначала просто так. Но, наконец, воссоединились с сознанием и сообщили ему о том, что впереди кто-то есть. Слух поддакнул стуком копыт и лязганьем металла доспехов.

Восторг захлестнул их всех в мгновение ока, словно порвав разом все те тоненькие нити, что робко пыталось заново связать мышление.

Впереди была она! Золотые волосы ниже плеч, зеленое платье, открытое лицо и широко распахнутые небесно голубые глаза… Как тогда, давно, снизошла к нему эльфийская дева на поле после жестокой битвы, где он лежал, истекая кровью и зажимал рукой вспоротые кишки…

Храмовница в изумлении остановилась, заметив на дороге огромное, грязное, окровавленное чудище в изорванной мокрой одежде. Рука с кожаным ремешком, которым она стягивала волосы, застыла на полпути к голове.

– НЭЙ!

Эльфка резко натянула поводья. Лошадь встала на дыбы.

Чудище, прихрамывая на правую ногу, рванулось к ней, продолжая повторять это имя.

– Как хорошо!
– прорычал силач, хватаясь за уздечку и глядя на наездницу распахнутыми в восхищении глазами, - Это ты! Мне снился такой плохой сон!

Храмовница опешила, когда увидела, что чудище, накинувшееся на нее, плачет и трется окровавленной, горячей головой об ее ногу.

Остальные воительницы подъехали к своей подруге и тоже с изумлением наблюдали эту сцену.

– Нэй! НЭЙ! Моя Нэй!
– рычал гигант, вцепившись в ткань короткого зеленого платья.

Он плакал как ребенок, как дитя, не отпуская от себя пытающуюся пятиться лошадь с наездницей.

– Что здесь происходит?!
– старшая из храмовниц подъехала к силачу и ткнула его рукояткой кнута., - Убирайся!

– Госпожа, он… - начала тихо эльфка.

– Что «он»?!
– храмовница пнула силача ногой в плечо.

Тот резко повернулся и ударил кулаком в лоб ее лошади. По лесу разнеслось жалобное ржание.

Валекс охнул и разжал руку, сжимавшую уздечку. Лезвие шпаги с резким свистом вышло из груди.

– Нэй… - прохрипел он, падая на колени в грязь дороги.

Мимо проезжали всадницы, опасливо косившиеся на него, а силач стоял на коленях, зажимая руками отверстие в груди, и повторял имя возлюбленной, как заклинание, слабеющим голосом.

Одна из храмовниц, ехавшая последней, обернулась. Её изумлению не было предела, когда гигант поднялся на ноги, развернулся и попытался пойти за ними, но, едва сделав шаг, упал, в последний раз громко выкрикнув имя.

Валекс снова лежал на спине посреди огромного бескрайнего поля. Снова падали листья и могильный холод пробирал до костей, но он улыбался, потому что снова ощущал знакомое, приближающееся тепло.

Златоволосая дева склонилась над ним, мягко улыбнулась и протянула руку:

– Нам пора, последний из шестого легиона.

И она увлекая его за собой, вознося на крыльях… вверх и ввысь.

The end of life comes crawling ceasing my bleeding heart and now;

The last dead leaf comes falling,

hovering lightly down upon the ground upon the frozen ground

Sami Lopakka

Нэй не приходила в сознание два дня. Часть поклажи из фургона циркачей Тард приказал переложить в соседние повозки и теперь места было довольно, чтобы уложить там эльфку. Клара не отходила от нее все время, что та была без сознания, но в конце концов и она сдалась, оставив «ловца удачи» дежурить возле акробатки.