Чтение онлайн

Судя по фиолетовости трупных пятен, наличествующих на лопаточной и поясничной части туловища, смерть наступила в районе полуночи. Такие же пятна были обнаружены на затылке погибшей, но уже менее ярко выраженные из-за обильной кровопотери вследствие расчленения.

Лужа крови представляет собой вялотекучую жидкость и с трех сторон огибает труп, распространяясь в радиусе полуметра. Что характерно, под телом жертвы и на одежде следы пятен крови практически отсутствуют. Вероятно, девушка страдала гемофилией* или болезнями сердца.

Труп одет в хлопковую сорочку белого цвета с длинными рукавами. На одежде и коже следов борьбы не обнаружено.

В трех метрах от тела найден режущий хирургический инструмент немецкого производства, предположительно применявшийся в период Второй мировой войны — пила рамочная из кобальтовой стали для распиливания твердых тканей при резекции или ампутации. Длина режущей поверхности 35 сантиметров. На лезвии видны характерные следы крови и частички тканей, предположительно принадлежащих жертве.

Опыление порошком алюминия поверхности ручки пилы привело к обнаружению бесцветных __________________

*Гемофилия — наследственное заболевание, связанное с нарушением процесса свертываемости крови.

следов пальцев рук, которые перекопированы на дактилоскопическую ленту.

Пол, потолок, стены, поверхность двери повреждений не имеют. Мебель так же представляется сохранной.

В процессе осмотра специалистом Кларком производились фотографические съемки: общего вида осматриваемой комнаты, положение трупа в пространстве, местонахождение предполагаемого орудия убийства. Всего использовано 18 (восемнадцать) кадров пленки.

С места происшествия изъяты:

Хирургический инструмент — пила рамочная, со следами крови и отрывками тканей.

Следы пальцев на двух кусочках дактилоскопической пленки.

Все улики подписаны и пронумерованы, после чего опечатаны сургучной печатью и отправлены в хранилище.

Составлена приблизительная схема места происшествия, которая прилагается к настоящему протоколу.

От участников осмотра места происшествия заявлений, жалоб и замечаний по поводу порядка проведения осмотра и других действий группы криминалистов не поступило.

Протокол прочитан участникам осмотра вслух. Записан правильно.

Я оторвалась от ужасной бумаги и посмотрела на то место, где, согласно черно-белым снимкам, обнаружили изуродованное тело Айрис. В голове было на удивление пусто и ясно, а в желудке копошилось нечто поистине омерзительное. Так вот, почему был поменян пол в моей комнате! Огромная, расползшаяся в радиусе полуметра и впитавшаяся в паркет лужа крови стала тому причиной.

Один вопрос снимается с повестки дня. Теперь я знаю, кто убил прежнюю хозяйку спальни — ее отец. Но свято место пусто не бывает, и на смену ему пришло еще большее количество недопонимания. За что? Почему он так поступил? Что заставило отца столь зверским способом оборвать жизнь собственного ребенка? О каких ужасах забыла упомянуть в своих записях несчастная девушка?

Внимательно изучать фотографии я не осмелилась, дабы потом не мучиться кошмарами. А вот протоколом допроса Мердока очень заинтересовалась, однако не успела и разложить на столе отпечатанный на копире лист бумаги, как в комнату без стука вошел Джей.

— Прячешься? — зловеще осведомился он, объятием сильных рук прижимая меня к спинке стула. — А-а, развлекаешься просмотром старых пожелтевших бумажек! Так-с, и что же ты нашла в них такого любопытного… — перегнувшись через меня, парень пробежал глазами по строчкам и, похоже, впервые дал эмоциям отразиться на своем лице.

Я только успевала отмечать некоторые из них: удивление, непонимание, узнавание, страх, боль и что-то еще, безмолвное, пугающее, отдаленно напоминающее ярость.

— Пойдем вниз, — слабо попросил Майнер, с трудом отрываясь от ввергшей его в состояние глубокого шока бумаги. — Кирстен просила позвать тебя к столу.

Я кивнула, продолжая беззастенчиво пялиться на помертвевшее лицо, и, крепко сжав заледеневшие ладони, спросила:

— Ты и есть Верджил, да? Вергилий Георг Хельмут фон Видрич-Габсбург, герцог австрийский?

Ответом мне послужила тишина, но я и без того знала, что права.

Боже, позволь сохранить мне рассудок!

POV Джей

Я смотрел на копию протокола допроса Мердока и пытался абстрагироваться от всех ощущений, дабы не позволить внутренней боли вырваться наружу. Она не нужна мне сейчас, не тогда, когда я научился жить в гармонии со своим прошлым, когда запер воспоминания в неприметный черный ящик и навсегда забыл о его местонахождении.

Астрид осторожно накрыла мои руки своими и о чем-то спросила. Да? Нет? Не знаю, я не расслышал ее вопроса, продолжая машинально пробегать глазами строчки односложных ответов. Он признался. Да, черт возьми, он должен был взвалить на себя всю вину, потому что чувствовал ее. Я молил его о благоразумии, клялся, что сумею сделать Айрис счастливой, что дам ей все, чем владею, но для черствого немца одних заверений было недостаточно. Он желал выгодно выдать дочь замуж, а я не годился на роль богатого жениха. В то время у меня был лишь небольшой антикварный магазин, приносящий скромный доход, достаточный для содержания семьи, но не удовлетворяющий завышенным потребностям генерала в отставке.

— Джей, — немного повысила голос девочка, — пойдем вниз, мама не любит долго ждать.

— Да, конечно, — немеющим от затмевающей сознание ярости языком проговорил я и отошел на два шага назад. — Ты что-то спрашивала до этого?

— Нет, — без тени сомнений ответила она, педантично убирая бумаги обратно в папку, которую пихнула в дальний угол верхнего ящичка стола. — Просто удивилась твоему состоянию. Готов отведать блюда шеф-повара миссис Уоррен?

Я с облегчением принял правила новой игры под названием 'Ничего не замечаю', благодарно сжал протянутую ладошку и медленно поплелся вслед за малышкой, изнывая от желания сгрести в охапку тоненькие плечи и признать, наконец, что никогда прежде на моем пути не встречались такие девушки. Она не просто все понимала, а видела меня насквозь. Настоящего. И не испытывала ненависти, злости, презрения, не хотела держаться подальше, не выстраивала железобетонные стены отчуждения, хотя следовало бы. Наоборот, Астрид тянулась ко мне, как жаждущий солнечного света цветок, пыталась стать незаменимой, тем самым редкостным исключением, о котором я раньше и помыслить не мог, — моей девушкой. Недостающей частичкой души. И, будь я проклят, она справлялась! Каждая минута, проведенная рядом с ней, напоминала прогулку по прериям райских садов, кои мне никогда не суждено лицезреть. Легко, приятно, тепло и свежо.

За ужином я почти не следил, на автомате осыпая комплиментами кулинарные таланты хозяйки дома, изредка вставляя лишенные смысла реплики по ходу разговора, и с радостью воспринял приближение десерта. Малышка сидела рядом со мной и с интересом наблюдала за тем, как я ем или пью, словно не поверила недавнему рассказу о нашей абсолютной нормальности. Что ж, меня это даже позабавило.

В восемь часов я, помня о правилах приличия, откланялся. Показавшийся мне довольно приятным пареньком, Киви проделал то же самое, и, после недолгих уговоров главы семьи задержаться еще на часок, мы оба расселись по машинам. Не сказать, чтобы я уж совсем не ревновал Астрид к обладателю странной клички, но здравый смысл подсказывал, что включать Терминатора очень неразумно. Ей нужны друзья, а такие, как кудрявый мальчишка, бесхитростные и добрые, вполне годятся. Если я почувствую, что не могу держать в узде колючий инстинкт собственника, то просто поговорю об этом со своей девочкой. Учитывая ее таланты по части толкования моих слов и поступков, думаю, дальнейших проблем не возникнет.