Чтение онлайн

— Отлично, — без всякого энтузиазма согласилась Астрид, терзая меня на протяжении томительной минуты обвинительным взглядом. — А по дороге ты объяснишь, о чем так упорно думаешь весь вечер. Идет?

Я для виду кивнул головой и повел ее к оставленной у обочины машине, попутно сверяясь с наручными часами. Один час. Осталось подождать каких-то шестьдесят минут, и приготовления в квартире закончатся, а я наконец получу возможность выразить неисчерпаемую глубину своих чувств к этой малышке более действенным способом, нежели комканые вербальные признания, по части которых никогда не был мастером.

Ресторан нам попался замечательный. Приглушенное освещение, выдержанный в исконно азиатском стиле интерьер, успокаивающие золотые тона, прекрасная винная карта и чуткий шеф-повар, лично взявшийся удовлетворять избалованным вкусам обладателя платиновой кредитки. Кулинарные изыски превзошли любые ожидания.

Беседа за столом отчаянно не клеилась по причине обоюдной нервозности. Я гадал, справились ли должным образом заранее нанятые декораторы с воплощением в реальность моей фантазии о романтической обстановке, девочка сильнее сжимала бледными пальчиками палочки всякий раз, когда наши взгляды на мгновение пересекались и вновь возвращались к лицезрению неохотно пустеющих тарелок. Думаю, постепенно ее стала пугать не столько перспектива остаться со мной наедине, сколько общий вид моей неуместной сосредоточенности. И почему хваленая на все лады самоуверенность покидает меня в самых критических ситуациях? Я ведь взрослый, опытный мужчина, которому нет нужды чураться женщин. С одной лишь маленькой оговоркой на тот факт, что заниматься сексом по любви мне еще не доводилось. Айрис предпочитала грязные утехи с моим лучшим другом, в то время как я изредка удостаивался цензурного поцелуя в щечку. А до войны я ни о чем подобном и не помышлял, в прошлом столетии целомудрие блюли не только девушки.

В итоге лихо краснеющего подростка из подсознания мне удалось выдворить не раньше десерта. Помочь же малышке перестать вздрагивать от мимолетного прикосновения было гораздо труднее, тем более мне ужасно нравилось доводить ее маленькое сердечко до иступленного боя племенных барабанов путем применения запрещенных приемов. Развязные ухмылки, откровенные блуждания глаз по оголенным участкам загорелой кожи, мелькающие в репликах двусмысленные фразочки и нарочно подобранный тембр голоса с сочными, низкими оттенками неприкрытого желания поскорее очутиться в замкнутом пространстве и насытить жажду разгоряченных поцелуев. Полагаю, вел я себя отвратительно, если не сказать непристойно, но Астрид, судя по всему, и не думала обижаться или расстраиваться. Наоборот, усиленно подыгрывала мне и к концу трапезы так вжилась в роль искушенной соблазнительницы, что по неведению отпустила томящегося внутри зверя на вольные хлеба.

Казалось бы, ну какого подвоха можно ожидать от невинного ангела, коим девочка, безусловно, являлась ранее? Поэтому расплатившись по счету и прибавив к означенной сумме лакомые чаевые, я проследовал за малышкой к выходу, расслабленно сжал в ладони хрупкую ладошку и прогулочным шагом побрел по направлению к Кадиллаку, дожидающемуся владельца в застенках плохо просматриваемой подземной парковки. Как вдруг локоть ощутимо сдавили тонкие пальчики, а тело с силой утянуло в сторону. В тот же миг я почувствовал спиной холод монолитной бетонной колонны, идущий в резонанс с пылающим жаром губ агрессивно настроенной девушки, взявшейся за столь неблаговидное занятие, как совращение вампира. Она прильнула ко мне, призывно выгибаясь самым одуряющим образом, ловко высвободила несколько верхних пуговиц на рубашке из петель и нежно царапнула ноготками кожу на груди, чем довела до невменяемого состояния. Добавив нашей яростной языковой борьбе толику безумства, я легко перенял инициативу, очертил ладонями силуэт стройных бедер и задрал вверх края юбки, спеша добраться до манящих округлостей. Никогда прежде я не был с ней груб, а сейчас потерял власть над своими действиями. Практически вырывая из ее горла приглушенные стоны, я до боли сдавливал, мял и с неистовством пещерного человека стискивал упругие ягодицы, затем подхватил на руки, раздраженно закинул длинные ножки себе за спину и поменялся местами с задыхающейся девицей. Теперь она оказалась прижата к широкому столбу, в то время как мои руки забрались под кофточку и в отсутствии контроля пустились во все тяжкие. Раз или два я вспоминал о действенности более сдержанных ласк, однако эти зряшные попытки вдребезги разбивались при встрече с неугомонностью Астрид, взявшейся до крови искусывать собственные губы. Задним числом пришла догадка о конечной цели ее издевательств, и, на секунду разорвав пьянящую эйфорию поцелуя, я шепнул:

— Никто не станет тебя кусать. Так что уймись.

— Но я хочу, — еле выговорила она простенький набор звуков дрожащим от возбуждения голосом. — Хотя бы самую малость.

— Ты представить себе не можешь, как хочу я, — потихоньку начал я остывать, отчаянно цепляясь за мутные проблески в подсознании. — И вовсе не крови. Тебя. Целиком. Мучительно долго. Сейчас, но не здесь.

Какая-то звериная часть меня по всем пунктам поддержала разочарованный девичий выдох и скорчила точь-в-точь такую же обиженную рожицу, ибо не понимала значимости сегодняшней ночи. Я грезил о ней наяву и с закрытыми глазами, ждал два месяца, показавшихся невыносимыми, в мельчайших деталях продумывал каждый миг, смаковал представления о надвигающихся эмоциях… Так живописно мечтают барышни о дне своей свадьбы, просиживая долгие вечера в обнимку с маминым подвенечным платьем.

И позволить буйным гормонам испортить столь грандиозный праздник? Только не на сей раз. Моя идеальная малышка, кладезь природной невинности и чистоты, заслуживала самого бережного отношения.

Продолжая высоконравственный диалог с внутренним голосом, я осторожно опустил девушку на асфальт, заботливо расправил малейшие складочки на одежде и громко чмокнул стремительно опухающие губки интенсивно алого оттенка.

— И почему ты такая упрямая? — задал я риторический вопрос, быстро справляясь с наведением лоска на свой внешний вид. — Зачем тебе эта мерзость?

Я и впрямь не знал формулировки причин, согласно которым добровольный отказ от ее крови выглядел чудовищным упущением с моей стороны. Окажись я на ее месте, ни за что на свете не подставил бы горло вампиру. Ведь одному дьяволу известно, чем может обернуться подобный каприз.

— Неужели неясно? — с добродушной, хоть и несколько лукавой улыбкой на лице переспросила Астрид. — Ты вампир, я твоя девушка. Это же логично!

Вот это глубина суждений! Действительно, если я, в отличие от большинства американцев, по утрам пью кровь вместо кофе, то просто обязан вонзать зубы во все самое дорогое и ценное. Что там говорил Лео насчет пульса у ножки табуретки?

— А еще я снайпер, убийца и социопат, — откровенно рассмеялся я над несуразностью ее мышления. — Какая связь должна вытекать из этих моих увлечений?

Отвлеченная беседа плавно довела нас до автомобиля и по дороге до дома перетекла в жаркий спор о том, что я, мол, постоянно бегу от правды и вообще стыжусь своей сущности. И с последним утверждением я был в корне не согласен. Вероятно, во мне есть некоторое отвращение к тому кровожадному монстру, что сидит внутри, но гораздо больше я ненавижу сам факт своего бытия. Мне никогда не передать словами, каково это — жить в черно-белом мире, теряться на свету и учиться круглосуточному анализу окружающей среды. Я ведь не могу просто войти куда бы то ни было и окинуть безразличным взором обстановку. Мозг машинально цепляется за серые шероховатости и дает старт бессознательному процессу осмысления. Ага, это у нас лососевый цвет, тот коралловый, этот хаки, сей морковный, каштановый, кремовый, васильковый, индиго, сиреневый, лимонный, оливковый, охра, палевый, грушевый, персиковый, сливовый…Эдак и с ума сойти недолго! Мне еще человеком опостылели семь оттенков радуги, которые мы разучивали вместе с мамой. Став вампиром, я возвел свои знания на недосягаемую высоту, но и этого оказалось недостаточно. Серый-то оставался преобладающим.

Затем армия, где мои бесполезные таланты по части сумеречного зрения буквально вывернули наизнанку. Врожденная внимательность к деталям превратились в охотничий навык воспринимать малейшие изменения в природной среде. Из меня вылепили снайпера и отправили убивать. 'Это твой долг перед родиной, сынок!' — без устали вещали командиры, слепо закрывающие глаза на мое происхождение. Я не считал себя канадцем или американцем, потому что обладал душой немца. Потомок Габсбургов, отлученный от престола вездесущей демократией. Как мог я хладнокровно стрелять в тех, о ком пеклись и заботились мои предки? О, да! Я ведь мстил! Высшая цель, благие побуждения, торжество справедливости, равновесие чувств…А так ли это? Однажды я уже ошибся, потратив целых шестьдесят лет впустую, безжалостно угробив время на поиски того, кто не был виноват. Лео, конечно, предал мою дружбу, когда не рассказал о двуличности мисс Волмонд, однако это ничуть не умаляет и моей оплошности. Я лично позволил играться своими чувствами, с послушно разинутым ртом глотал тонны откровенной лжи и не задумывался, правильно ли поступаю. Мне ведь доводилось читать ее дневники, но ни единого раза я не заметил в сумбурных описаниях нестыковок. Мой отец всегда говорил: 'В первый раз обзовут лошадью, дай обидчику в нос. Во второй раз — назови наглеца уродом. В третий раз обзовут — отправляйся в лавку и покупай седло'. Пожалуй, я действительно облажался по-крупному.

И после всего вышеозвученного кто-то смеет ставить мне в укор ненависть к отнюдь не сахарной жизни? Вот и я думаю, малышка, что ты несколько недопонимаешь ситуацию.

Положив конец спору, в котором каждый остался при своем сугубо верном мнении, я загнал Кадиллак в гараж, заглушил мотор и только после того, как железные ворота с лязганьем опустились на пол, повернулся к удрученно молчащей Астрид.

— Меня ты учишь любить себя, — натянуто улыбнулась она, несмело отнимая взгляд от колен, — а сам…Почему бы просто не смириться, Джей? Ведь ты действительно замечательный! Есть обстоятельства, с которыми трудно бороться. Они и вынуждают тебя убивать людей. И я принимаю это, понимаешь? И действительно буду пить с твоим 'завтраком' чай, вести беседы о погоде и гулять, если понадобится. Потому что ты даже не представляешь, какое огромное место занимаешь в моей жизни! По сути ты и есть моя жизнь, и я по праву считаю ее образцово счастливой.

— Мне нечего тебе возразить, — честно признал я, вкладывая ее маленькую ладонь в свою. — Разве что согласиться с обозначенными приоритетами. Ты для меня все, — на выдохе прошептал я, клеймя проклятиями излишнюю чувствительность.

Уж как я ни старался избежать неловкого момента душевных излияний, Астрид сумела клещами вытянуть из меня правду, притом с абсолютно невинным выражением лица! Ей богу, мы однозначно друг другу подходим.

Сие наблюдение я закрепил для прочности запоминания глубоким поцелуем, а после выбрался из салона, дабы придержать дверцу своей очаровательной спутнице, и торжественно повел ее к лестнице черного хода, ведущей в парадный холл подъезда. В лифте на нас обоих вновь напала нервозность, поэтому увеличивающуюся тягу к наэлектризованным прикосновениям пришлось игнорировать из страха повредить кабину высоковольтным разрядом тока.