Осколки. На острие боли
Шрифт:
Я замерла, находясь в шоке. Мама даже не выслушала меня и не попыталась выяснить правду. Это ранило сильнее, чем предательство сестры. Пока я стояла в потрясении, Алина выхватила у меня из рук телефон и отбежала под крылышко матери.
– Мам, я пойду, мне на зачет готовиться надо.
– Да, солнышко, иди, конечно, – ласково сказала ей мама, и Алина ушла.
Папа ушел на кухню, и оттуда я услышала, как он поставил чайник. Так что в коридоре мы остались с ней наедине.
– Не думала, что ты даже чуть-чуть меня не любишь, – грустно произнесла я, не ощущая более под собой опоры. Она исчезла вместе с нелюбовью матери. Раньше я надеялась, что занимаю в ее сердце хотя бы крошечное место где-то в уголке, но теперь до меня дошло, как я была глупа.
– Не скидывай с больной головы на здоровую, Софья. Мы сейчас говорим о тебе и твоих похождениях. Ты не представляешь, как нам с отцом было стыдно сегодня в школе.
– Ты так говоришь, будто мне не стыдно. Не я ведь эти фото распространила. Это Алина! – Хватит обвинять сестру в том, что она точно не совершала! Будь взрослой, Софья, и прекрати ей завидовать!
– Я не завидую, – просипела я, глядя на маму взглядом побитого щенка.
– В общем, так. Мы с отцом поговорили и решили, что завтра ты пойдешь и извинишься перед всей школой за эти непотребства. Не хватало нам еще снова краснеть. И чтобы больше такого не повторялось, Софья.
Я не верила, что слышу это. Меня унизили, а я еще и извиняться должна за это? Мама серьезно?!
– Нет! – крикнула я, выходя из себя. – Я не буду извиняться ни перед кем! Я ничего плохого не сделала! Да, влюбилась! Но и только! Если бы не Алина…
Я осеклась и договаривать не стала. В этом не было никакого смысла. Мама всё равно меня не слышала. В ее идеальном мирке для нее существовала только идеальная Алина.
– Я не буду больше ходить в школу, – тихо сказала я и достала из обувницы кроссовки.
– Будешь! Еще как будешь! И подчинишься нашему решению! Куда это ты собралась, негодница? Георгий! Иди сюда, только посмотри, что твоя дочь вытворяет?!
Мама пыталась меня остановить, цеплялась за мои плечи, руки, тягала за волосы, но я выросла и была уже сильнее ее, так что оттолкнула ее от себя и выбежала на лестничную площадку. Дома я сейчас оставаться не намерена. Мне срочно нужно поговорить с Ником. Раз это не он распространил мои снимки, то и видео, которое мне показала Алла, могло быть монтажом. На этот раз мы с ним точно поговорим.
Подписаться на автора: https:// /ru/yara-volceva-u8593445
Эпилог
У меня было чувство дежавю. Я снова стояла перед дверью Никиты, но на этот раз одна. Долго не решалась нажать на дверной звонок. Вспомнила всё то, что произошло сегодня утром в парке. Господи, какая же я дура. Ну зачем я поцеловала Макара? Зачем? Как я объясню это Никите? Как?
– Никогда так не решишься, Соф, – прошептала я сама себе и резко нажала на звонок, пока не передумала.
Секунды тянулись, словно минуты. А когда с той стороны я услышала шаги, то вся натянулась струной. Вот он. Момент истины.
– Вам кого? – задала мне вопрос незнакомка, открывшая мне дверь.
Она была красивой. Брюнетка с голубыми глазами. Редкое сочетание. Длинноногая, стройная, с выдающимися формами, она стояла передо мной в красивой розовой сорочке.
– А… А вы кто? – спросила я.
Я растерялась, ведь не ожидала, что дверь мне откроет не Ник, а какая-то девушка.
– Я? – удивилась она, а затем улыбнулась, демонстрируя красивые белые зубы. – Это вы кто, девушка? Вы же только что позвонили.
– Но я… Я думала…
Я всё никак не могла взять себя в руки. Пялилась на нее и не могла понять, кто она такая. О худшем думать не хотелось. Я уже сделала преждевременные выводы и поплатилась за них. Разрушила дружбу Никиты и Макара, хотя не хотела этого.
– Ну и? Я закрываю, если ты не можешь сформулировать свой вопрос. Если ты листовки раздаешь или косметику мне втюхать хочешь, то уходи. Я масс-маркет и прочее дерьмо не покупаю. Только люкс в бутиках, ок?
Она потянула дверь на себя, и я опомнилась, вклинилась так, чтобы она не смогла этого сделать.
– Я пришла к Никите Ласковому. Он здесь? Я точно не перепутала квартиры?
В этот момент во мне бурлила храбрость, и я во что бы то ни стало собиралась переговорить с Никитой с глазу на глаз.
– Не перепутали. Зачем вам Ник? Вы кто? Его сестра? Хотя не. Бедная родственница?
Девица сыпала догадками, но ни разу так и не попала. А я на ее фоне почувствовала себя замухрышкой.
– Нет. Я…
Я замялась, так как не знала, какой у меня статус.
– Неважно. Хочешь с Ником поговорить? Ладно. Всё равно мы уже закончили. Я пока душ приму, – произнесла она, зевнула и потянулась, затем крикнула вглубь квартиры. – Ник! Солнце! Тут к тебе пришли!
В ответ тишина. Но затем я услышала, что он направился к двери. Прикрыла глаза, собираясь с мыслями, а когда открыла их, то Никита уже стоял напротив. Девица хотела было уйти, но Ник не дал ей. Обхватил за талию и прижал к себе, словно демонстрировал мне свою новую жизнь.
– Зачем пришла? – не сказал, а будто выплюнул. Лицо его выражало презрение.
– Я хотела поговорить с тобой. Мы можем сделать это наедине?
– Нет, – ответил он категорично. – Говори так или проваливай.
Я сцепила зубы, уговаривая себя потерпеть. В нем сейчас говорила обида.
– Я утром приходила, но тут была Алла. Я не знаю, в курсе ли ты, но она, Ждан и Алина подставили нас. Это Алина распространила мои обнаженные фотки по школе, а я думала, что это ты.
Я говорила сумбурно, почти ничего нормально не пояснила, но Ник и ухом не повел.
– Теперь это имеет какое-то значение?
Он вздернул бровь и хмыкнул. Ему будто было всё равно.
– А разве нет? Я подумала, что то видео, где ты поспорил на меня со Жданом, монтаж.
– Оно настоящее. И?
– И? Так это правда, что ты поспорил на меня?
– А ты думала, у нас всё серьезно? Ты так, на один раз. Без обид, но я более притязателен в своих вкусах.
Он произнес это так, словно я мусор, который он поленился отнести к баку. Я смотрела на Никиту и не могла сдержать слез.
– Кстати, познакомься, Соня, это моя новая девушка. Напомни, лапа, как тебя зовут?
– Лола, – ответила та с придыханием и погладила Ника по груди.
– Красивая, правда? – задал мне Ник риторический вопрос. Такое ощущение, что он этим он хотел ранить меня сильнее. И у него выходило, как бы это было ни прискорбно.