Чтение онлайн

Прикрыв глаза, Антенор слушал печальную мелодию флейты. Он не видел музыканта, ему казалось, будто песня льётся отовсюду. Словно вода, сглаживающая острые грани прибрежных камней, музыка притупляла остроту чувств, успокаивала, баюкала.

Он сидел на деревянной колоде, привалившись к стене дома и смотрел на Нарьяману. Тот стрелял из лука в мишень. Состязался с Месхенет. О чём-то они весело болтали. Месхенет снова удивила Антенора. После той первой ночи, они были вместе уже много раз, она оттаивала на глазах, но тут всё равно удивила. Какой-то неожиданной непосредственностью в общении с мальчиком. Гетайр не сразу вспомнил, кто она и насколько хорошо умеет располагать к себе людей.

Антенор представил её Нарьямане, как свою жену, хотя они не сочетались браком ни по эллинским, ни по египетским обычаям. Она не стала возражать. Улыбнулась, подтвердив его слова.

— Я буду её чтить, как тебя, — пообещал Нарьямана.

Антенор тоже улыбнулся и взъерошил темные с рыжиной волосы мальчика.

Нарьямана его обожал. Это отношение зародилось в тот самый приезд после Норы. Антенор смутно догадывался, почему. Митробата мальчик знал, как своего родного дядьку. Знал, что отец погиб. И хотя воспитывался мужчиной достойным во всех отношениях, видать где-то в глубине души тосковал по отцу, которого никогда не видел. И когда заявился Антенор, он, как видно, его и наделил придуманным образом, хотя прекрасно знал, что тот ему не отец и вообще не родственник. Но старший друг. Митробат — почти отец, его надо чтить, слушаться. Он учит всему и может палкой по спине приложить за шалости. Ему не очень-то расскажешь, что на душе. А вот Антенору можно. Он друг.

И вот сейчас, обняв Антенора, Нарьямана торопливо вываливал всё то, что так давно хотел рассказать. За три года разлуки. Всё, накопившееся на душе. Он знал, что Антенор человек Эвмена и потому, когда до их захолустья дошли слухи, что Антигон разбил Эвмена, Нарьямана несколько дней ничего не ел. Переживал. Это известие накрыло его таким горем, от которого он очень долго не мог оправиться, не на шутку перепугал мать с Митробатом. А теперь словно затычку вышибли и радость полилась бурным потоком, всё сметая на своём пути.

Наконец, пришло время серьёзному разговору. За поздним ужином в саду под звёздами они собрались все вместе. Все свои. Не было Симонида, с которым они распрощались недалеко от Хрисаориды. Антенор не хотел ему показывать убежище Геракла, да тот и не жаждал. Денежных обязательств у них друг к другу не было, попрощались и разошлись.

Нарьяману тоже не позвали, Антенор сначала хотел поговорить со старшими без него. Гетайр рассказывал долго, очень подробно, начав ещё с событий до Габиены. Дважды подливали масло в лампу. Наконец, рассказ подошёл к концу.

— Надо решить, что делать дальше, — закончил он, — я думаю, здесь оставаться нельзя. Будет искать Птолемей. Наверняка будет и Антигон.

Он замолчал. Повисла долгая пауза. Барсина и Митробат переваривали услышанное.

Наконец, сотник сказал:

— Я слышал эти разговоры о мальчике. В Хрисаориде. Возможно, иные их пропустили бы мимо ушей, но как только просочится хоть полслова о том, что Лагид или Одноглазый заинтересованы, всем сразу найдётся дело до парня.

— Если слухи распускает Фарнавазда, он позаботится, чтобы они не утихли сами собой, — добавила Барсина, провела пальцем возле уголка глаза и вздохнула, — о Светозарный, зачем ты лишил его разума…

— Ты думаешь, он хочет погубить мальчика? — спросил Митробат.

— Нет, конечно же нет. Он хочет снова возвыситься, потому и начал эту игру. Но ведь он не царь, не хшатрапава и воинства у него нет, а с этими можно играть только на поле боя, да и то, даже самые достойные уступают вероломству…

— Воинства нет… — задумчиво протянул Антенор и добавил после паузы, — но если кто и сможет его создать из ничего, то это Фарнабаз.

— Ты хочешь сражаться за трон великого хшаятийи? — удивлённо спросил Митробат.

— Это лучше, чем вечно прятаться, — сказал Антенор, — а в покое нас теперь точно не оставят.

— И как он его создаст? — недоверчиво спросила Барсина, — из чего? Десять кораблей своих продаст?

— Эвмен после Норы создал своё войско из ничего, — заявил Антенор.

— Из письма Полиперхонта, ты хотел сказать, — возразил Дион, — которое провозглашало его стратегом Азии и которому вняли аргираспиды.

— А также из пятисот талантов царской сокровищницы, — добавила Месхенет.

Антенор посмотрел на неё удивлённо, будто не ожидал, что она станет возражать.

— У нас есть десять талантов, — продолжал упираться гетайр, — думаю и Фарнабаз не бедствует.

— Десять против пятисот, — хмыкнул Дион, — это ты удачно сравнил.

— Что вы предлагаете? — гетайр сердито откинулся на спинку клисма и обвёл присутствующих вопрошающим взглядом.

Никто не ответил.

— Может оставить всё, как есть? — продолжал допытываться Антенор.

— Или отыскать новую нору, — усмехнулся Митробат.

— Только не в Карии, — сказал Дион, — Диоскорид наверняка нагнул Лагида и держит всё побережье. А с севера, я слышал Асандра прижимает другой племянник Одноглазого, Полемей[103].

— Антенор, мы просто ещё не свыклись с тем, что нашему спокойному житью пришёл конец, — печально сказала Барсина, — надо найти Фарнавазду.

Митробат кивнул.

— На Родосе? — спросил Дион.

— На Родосе. Ты поможешь?

— Мог бы и не спрашивать, — усмехнулся Репейник.

— Хорошо. Поедем только мы с тобой. Месхенет и Ваджрасанджит останутся здесь. Мало ли что.

— А мальчик? — спросила Месхенет, — не пора ли ему всё рассказать?

— Рассказать что? — раздался голос за спиной.

Антенор обернулся. В дверях стоял Нарьямана, которого давно отправили спать.

— Ты уже уезжаешь? — спросил он, набычившись.

— Я ненадолго, — буркнул Антенор.

Нарьямана с подозрением посмотрел на мать и Митробата.

— О чём вы тут говорили?

Митробат и Барсина переглянулись. Сотник еле заметно кивнул.

— Есть кое-что, сынок, — медленно, смущаясь, проговорила Барсина, — что тебе следует знать о твоём отце.

Родос, несколькими днями позже

Задвижка отъехала в сторону беззвучно, видать на масло тут не скупились. Ну ещё бы, дом из самых зажиточных. В узкой щели появились глаза раба-привратника.

— Чего тебе? — раздался внутри скрипучий старческий голос.

— Дома ли хозяин? — поинтересовался Ономарх.

— А тебе какое дело?

— Да ты, я смотрю, невежа. Палка по спине твоей плачет. Зови хозяина, говорю.

— Нет его дома. В отъезде он.