Чтение онлайн

– О, милостивые боги, что он делает? Когда это уже кончится? Хватит. Хватит!- стала истерить Эфира. Таира пыталась держать ее крепче.

– Я думаю…оно хочет свой язык просунуть в щель - сам не веря своей догадке, с сомнением в голосе сказал Гилиас. И это намерение у существа за дверью получилось осуществить. То, что могло служить языком, было бледно розового цвета покрытое сетью маленьких черных капеляров. Проникнув в помещение, предполагаемый язык поднялся, изогнувшись подобно кобре, и стал равномерно покачиваться вверх-вниз.

– Обнюхиваешь нас гад, да ? ...Так обнюхай это, тварь!- выкрикнул Гилиас. Одним прыжком оказавшись возле двери и пригвоздив, покачивающийся предполагаемый язык к полу ножкой табурета...

VI

Движение Гилиаса не было молниеносным. Может даже и не очень быстрым, скованное страхом, но движимое яростью, рвущей на мелкие клочья его морозные оковы. Этот поступок Гилиаса в образовавшемся мире страха, отчаяния, безысходности и злобного существа снаружи был совершенно чуждый. Он казался настолько нереальным насколько может нереальным казаться Солнце, внезапно появившееся в ночном небе. Трал, молча, хлопал глазами, и не мог понять, реальность окружает его или это некое ужасное подобие реальности, которое может, привидится только в кошмарном сне, вызванном тяжелым заболеванием. Этот не переборимый страх заполняющий вены, вязкостью сковывающей мышцы, и вызывая сильнейшую дрожь. Эти слезы застывшие в глазах. Выветривание сознания из головы, наполняемой вместо этого лишь одним желанием спрятаться и переждать. А Трал был не из робкого десятка. Нередко его задирчивость и, временами, откровенное нахальство приводило к стычкам с хулиганьем человеческой и гномьей породы, после которых он вынес, как награду, три шрама от ножа и неисчислимое количество обычных синяков и ссадин. Но сложившаяся ситуация кардинально отличалась от уличных драк. Снаружи находилось существо настроенное не просто враждебно. Оно не хотело обзываться, оскорбляя твое достоинство, или вывести из себя. Не было также и желания у него кулаками вытрясти из тебя излишнее самодовольство, которым ты задеваешь окружающих. Желание у этой твари было одно, и это чувствовали все - убить! Просто лишить тебя того дара которым наградили родители - жизни. Лишить будущего. Разрушить все твои планы. Планы твоих друзей и близких, связанных с тобой. Все, которые уже есть, и которые еще родятся. И это нечто просто хочет забрать все эти дары жизни, о которых так часто забываешь до момента беды, и кинуть в огонь своего бесхитростного и в тоже время невообразимо ужасного желания - убить тебя! Смести тебя из этой жизни, как ветер сметает листву, как дождь смывает чьи-то следы. И это все вызывает тяжелую обиду, внутри, перекрывающую дыхание, словно камень тяжелый лежащий на груди. Тралу так не хотелось смерти, что не возможно было передать словами. А чувство обиды тисками давило грудь, от того, что неизвестное нечто не согласовывает с тобой вопрос жизни и смерти, как не согласовывают его с курицей, перед тем как отнять ей голову. Из-за того хочется просить, умолять, вымаливать себе прощение, даже не зная, чем провинился перед своим палачом. Выплакать просьбами свою законную жизнь, дороже которой сейчас нет ничего на свете. Трал окинул туманным взором людей в комнате, ставших в эту секунду ему во стократ дороже, чем обычно. Как же не хотелось ему их терять, а еще больше не хотелось покидать этот мир. Эридор направив взор в никуда, стоял как вкопанный, обхватив голову обеими руками. Рядом лежащий Бриан весь бледный с искривленным лицом и печально сложенными бровями, по-видимому, глядел туда же куда и Эридор. Девушки, обнявшись, безутешно рыдали. Трал осознал, что всех охватывает чувство обреченности. А время казалось застыло в комнате или растягиваясь, словно вязкое тесто.

Взгляд Трала коснулся Гилиаса. Подобного Гилиаса он не знал. Казалось, что все, что происходит с ними, не пугает его, а только злит. Кожа на его лице приобрела красный оттенок. Лицо искажено в гневной гримасе. Тело пробирает дрожь. А его глаза! Глаза горели ненавистью к тому, что пыталось проникнуть в дом. Трал знал этого человека хорошо, но сейчас не узнавал своего товарища. Знал его как человека вспыльчивого, иногда выдумщика, который знает много научных и магических фактов, и весельчака... Лежа на полу, наблюдая за своим другом, Трал видел перед собой великана, который собирается сразиться с неописуемым злом, пришедшим забрать их жизни. Перед дверьми стоял самоотверженный герой из сказок, пусть и с табуретной ножкой вместо меча, в свете энерголамп, окутанный магической светло-голубой аурой, готовый ценой своей жизни спасти их. В глазах Трала близкий друг, человек которого он знал много лет, превращался в божество. Он не мог оторвать глаз от Гилиаса.

Время в комнате прекратило замирать, и начало только ускоряться. Мерзкий язык, брызнув черными каплями на пол, мгновенно спрятался обратно за дверь. И сразу же снаружи стали доноситься холодящие кровь рычания, стоны и вой, в котором чувствовалась боль от повреждения, нанесенного ножкой табурета, и удары о землю, как будто ее бьют чем-то тяжелым и большим.

Гилиас однако понятия не имел, как его сейчас воспринимает Трал. Он просто стоял у двери довольный своим попаданием по языку. А еще довольный пониманием того, что этому существу больно, значит оно живое, а не призрак. Он чувствовал, как кровь прилила к лицу, и чувствовал гневно-радостный боевой кураж. Охваченный волной воинственного запала, выкрикнул слова предназначавшиеся тому, что было за дверью:

– Тебе понравилось ? Могу добавки насыпать! Хочешь?

Таира подняла голову и с ужасом вперемешку с гневом выпалила Гилиасу:

– Зачем ты его дразнишь? Хочешь, чтоб он нас точно всех убил!?

А снаружи, словно разобрав слова Гилиаса в дверь начало яростно ломиться разгневанное чудище. Короткий разбег тяжелыми шагами сопровождаемый рычаниями, и глухой тяжелый удар с сопением и хрипотой. В доме уже больше не кричали, только вздрагивали с каждым ударом в дверь. Гилиас уже и сам был не рад, что раздразнил это создание, но наряду со страхом в нем разгорался все сильнее гнев. Гнев на нечто решившее, что оно вправе однажды ворваться в судьбы людей и преследуя свои низменные интересы нанести непоправимые раны как физического, так и душевного характера.

В дверь был нанесен третий удар. Засов уже плохо держался в своих креплениях, но еще выполнял свои прямые обязанности - держать дверь запертой. Гилиас следил за засовом, весь дрожа от страха и гнева. Дыхание участилось и вырывалось со свистом. Сжав зубы, он поднял сидельце, защищаясь, как щитом и занес ножку табурета над головой для стремительного но, скорее всего, единственного удар. Четвертый удар пошатнул дверь. Гилиасу показалось, что он услышал треск древесины. Он не мог поверить, что это могла поддаться дверь.

Неожиданно для Гилиаса был нанесен пятый удар. Дверь пустила громкую трещину, извилистым устьем расширяясь к ее верхнему краю. Артерии вздулись на его шее от напряжения, дыхание стало более хриплым, а ноги перебирали более подходящую стойку для удержания первой атаки, ломящегося в дом пугающего нечто. Гилиас ожидал следующего, решающего натиска. Воинственный запал уже иссяк и развеялся. ” Я же не воин, не воин!”, шептал Гилиасу страх. Свет энерголамп хорошо освещал, что было за трещиной. Там был глаз. Большой оранжевый глаз с черным зрачком, который смотрел прямо на Гилиаса. А Гилиас смотрел на этот глаз и все еще не мог поверить, что происходящее не дурной сон. Черный зрачок расширялся и снова сужался, яростно изучая человека, защищающего дверь.

За дверью слышался захлебывающийся рычащий хрип. Новой атаки не последовало. Чудище просто сжигало возможную жертву яростно-голодным взглядом, через ненавистную дверь, по очереди поставляя то один, то другой глаз.

Гилиас осознал, что нападающий агрессор утомился ломать дверь. Понимание этого подняло дух. Гилиас вспомнил о втором этаже. Там была сравнительно недавно замена старой двери на новую с двойным засовом. Она была не настолько крепка как входная на первом этаже, однако у агрессивного существа устроившего охоту за друзьями, не будет достаточно пространства чтоб, разбежавшись атаковать новую преграду. Это могло дать преимущества чтоб продержаться до утра.

Снаружи раздался недалекий раскат грома. Для Гилиаса это послужило сигналом к действиям.

– Наверх! Бегом наверх! Там оно нас не достанет- скомандовал Гилиас, но находящиеся как-то неспешно, испуганно и вяло начали двигаться в сторону лестницы ведущей на второй этаж, наблюдая за устрашающим глазом, хорошо просматриваемым в щели. Действия, предпринимаемые запуганными друзьями, очень разозлили существо снаружи. Оно начало злобно хрипеть, бить и царапать дверь, успевая заглядывать при этом в щель. Предприимчивость улетучилась, при новых атаках на дверь и все кто начинал неспешное движение, мгновенно вернулись на свое место испуганно, и покорно наблюдая приближение своего неизбежного конца. Гилиас, наблюдая подобное, также мгновенно вспылил, позабыв о страхе и, закричал:

– Вы что? Что вы сидите? Бегом наверх!
– и нанес несколько ударов по трещине в двери.

В этот раз движения были более уверенными. Друзья, спотыкаясь и ускоряясь, спешили к лестнице и по ней на второй этаж. Гилиас вбежал на второй этаж последним и уверенно затворил двойной засов второго этажа. На первом этаже, в дверь ощущались удары, злобные рычания и вытье. А потом все умолкло.

– Энергия не подается, света нет!
– сообщил Бриан шепотом, безуспешно пытаясь осветить мрак комнаты, куда они все переместились, интенсивно щелкая рубильником. Это было не объяснимо, потому как с первого этажа, из-за не плотного соприкосновения с дверной коробкой, дверь окаймляло тусклое голубое свечение, доказывая тем самым, что в дом энергия подавалась. Но второй этаж по не ведомым причинам оказался обделенным энергией и смирено погрузился во мрак после затворения двери.

На втором этаже было два окна. Одно находилось возле самой двери, второе в стене напротив. Эти окна были без решеток более широкие, чем на первом, двустворчатые и с прозрачным стеклом. Укрывшиеся на спасительном втором этаже непроизвольно сгруппировались в средине комнаты, подальше от окон. Кроме Гилиаса, который стоял возле двери и прислушивался. Вместо беснующегося снаружи монстра, находящиеся в темноте услышали шум ветра и одиночные удары крупных капель дождя о крышу. Мрак комнаты рассеялся ворвавшейся вспышкой молнии. Догоняя ее, на крышу свалился тяжелый молот грома, разорвав мембрану неба и обрушив ливневые потоки на земную суету ночи. Девушки неожиданно взвизгнули, но тут, же с радостными причитаниями взяли на руки что-то перемещавшееся у их ног. Глаз по не многу уже привык к темноте и уже различал силуэты и контуры предметов в комнате. Девушки подняли на руки сонно мурчащих котов. В середине вечера все думали, что они ушли гулять дальше, но как оказалось, коты имели свои планы на завершение вечера. И спрятавшись на втором этаже, от возможного изгнания за пределы жилища, уснули там. Теперь не подозревая, или не понимая грозившей опасности двое пушистиков, довольно комфортно расположились на руках девушек, намереваясь продолжить нарушенный сон. Девушки нервно гладили их и целовали, словно эти ласковые мурчащие комочки отвели уже от них беду.