Какие-то новые рифмыПридут и затянутся за полночь,Какие-то новые нимфыНашепчут стихи про загадочность.Какие-то годы промчатся,Какие-то люди изменятся,И с кем-то придется прощаться,Хоть в это еще и не верится.Но только не станут чужимиТе раны, что наспех залеченыКакой-то не очень любимой,Но всё понимающей женщиной.1985
Вале Непомнящих
За тысячу лет до ближайшего чуда,За тысячу снов до ближайшей звезды,За тридцать шагов до ближайшей бедыМы женщин целуем, и моем посуду,И где только ни оставляем следы.Мы сами себе сочиняем заботыО тех, кому вряд ли мы будем нужны,И видим тяжелые долгие сныВ бездонную ночь с четверга на субботу,Проспав календарный приход тишины.Сживаемся вечно с какой-нибудь ролью,С мальчишеской страстью на старости лет…Настольные книги лежат на столе,Застольные речи звучат при застолье,И люди привычно живут на земле…1987
Вале Непомнящих
Опять на нас обрушилась зимаЕловым звоном, на голову снегомУпала с легкомысленных небес.Молчи – я знаю… Знаю – ты сама…И всё уже готово для побега –Иов поймёт, но изумится Крез.Чуть за порог – и по колено снег,Чуть за порог, и туфельки на шпилькахОставлены, и дальше – босиком…За санный путь, за ленты льдистых рек,Чтоб кто-нибудь сказал: «Жива, курилка…» –Глазам своим не веря – но потом…1996
«Длинен день, как забор, если он не заполнен делами…»
Длинен день, как забор, если он не заполнен делами,И мгновением кажется, если о нем вспоминать.Города без дворов протянулись тупыми угламиЧерез судьбы, которым уж нечего больше терять.Среди праздности буден немыслим какой-либо праздник,В океане желаний теряется остров мечты,Мы привязаны к делу узами похвал и приказов,А за истиной каждой волочится шлейф пустоты.Здесь огромные стены уставились в окна друг другу,Полусонные люди в трамваях трясутся с утра,Дни идут по короткому, старому, стертому кругу,А на бельмах экранов – такая же точно игра.Чей-то стан, изогнувшись, пращою завертится в танце,Мы умеем любить, только времени нет для любви,Мы умеем прощать и совсем не умеем прощаться,Звуки чьих-то шагов удаляются в шелест травы.А за шелестом трав на дороге, впадающей в тропы,Мы встречаемся с миром, который еще не забыт…Это время надежд, это сны довоенной Европы,Это время любви и действительно горьких обид.1986
«Когда я был растением, я знал…»
Когда я был растением, я зналСвое родство с созвездиями неба,Какая быль была, какая небыльМеня ждала во мгле иных начал.Я знал пути ращения корней,Когда тянул свой стебель в поднебесье,Я знал огромный мир, и бессловесностьБыла любой словесности мудрей.Читая фазы Лунного Серпа,Я знал, куда мне новый путь размечен,И я ушел куда-то в бесконечность,Когда через меня легла тропа.1987
Лере Вершининой
Морщинистые лбы высоких береговЗапомнили великие разливы,Прибрежные пески хранят следы богов,Беспечных, неозлобленных, красивых.Исчезнут города, раскрошится гранит,В космическую пыль сотрутся луны,Но тот святой песок следы твои хранит,Зализанные пенистым буруном.1989
«Нам достался в наследство причудливый век…»
Нам достался в наследство причудливый век,Нам осталось раздать наше время потомкам,И Россию любить как последний ковчег,Как усталую мать, как больного ребенка.1986
Отраженье небесной битвы
«Душа, окованная сталью…»
Душа, окованная сталью,Стремится вдаль,Но вновь сестра твоей печали –Моя печаль.Всё, что ушло и не вернется,Имеет вес.Броня души опять столкнетсяС броней небес.Пройдя сквозь вязкий бархат ночи,Сквозь ситец дня,Ты обретешь всё то, что хочешь,Но не меня.Зовет из тьмы первоначальнойСвятой Грааль.Душа, окованная сталью,Стремится вдаль.1997
«Где Истина? – некаверзный вопрос…»
Где Истина? – некаверзный вопрос,Повисший где-то меж землей и небом,Спасеньем душ и грешностью желез,Меж запахом цветов и вкусом хлеба.Ей не во благо рукотворный храм,Ей не во благо поднятые штофы,Ее нашепчет четырем ветрамСкрипучий крест торжественной Голгофы.Ее теряет кто-то на бегу,И валят на нее сомнений груды,И вот – двенадцать спорщиков в кругу,А Истину давно унес Иуда.И снова начинают дележиИ в очередь встают у райской двериЕпископы от старой верной лжи,Апостолы от новой ложной веры.Сведя свои весомые словаВ апостольскую поступь постулата,Идет по человечьим головамЕвангельский апокриф от Пилата.1987
«Осторожные жители тихих предместий…»
Осторожные жители тихих предместийИ чадящих столицЖдут пришествия новых последних известийИз-за стёртых границ.И народ прославляет своих конвоиров,От Кремлёвской стеныТянет запахом нового Старого мираИ гражданской войны.И летят в небесах золотые химерыКоренных перемен,А в сердцах остается усталая вераВ послезавтрашний день.Кто к сомненьям своим, кто к надеждам прикован,Вою праздничных труб…Так и жизнь пролетит, как костёр тростниковыйНа холодном ветру.1989
«Вселенский бомж, услужливый пророк…»
«Если в мире что-то неладно – ищи, кому это выгодно».
Михаил Анчаров
Вселенский бомж, услужливый пророк,Един во многих задницах и лицах.Строитель рифм, любитель длинных строк,Чтоб распирало книжную страницу.Любитель муз и нюхатель цветов.Хранитель самых тех семи печатей,За коими – никто не знает что,Ревнитель непорочности зачатий.Бесполый дух, гранитный монумент,Даритель прав на отдых и работу,Смиренный раб и видный диссидент,Изгой, тюремщик…Кто ты? Кто ты? Кто ты?1989
«Не боясь ни зверья, ни пугал…»
Не боясь ни зверья, ни пугал,Что воздвиг для себя народ.Мы не прячемся в пятый уголОт своих неземных свобод.Мы не ранены, не убиты,Мы идем через дым и тлен –Отраженья небесной битвыНа качающейся земле.1989
«У нас не будет времени на споры…»
У нас не будет времени на спорыО смысле и бессмысленности жизни,Нас не заманят золотые горыИ липкие объятия Отчизны.А где-то вновь восторженно дерутся,Над горизонтом кто-то поднял знамя,Но мир уже устал от революций,Придуманных великими вождями.Кого-то вновь восславят, обессмертят,Кого-то вновь – живого – на иконы,Из чьей-то фразы, брошенной на ветер,Родятся непреложные законы.Да будет так! Да будет всё иначе…И нас несет течением по свету,А мир опять торопится и плачет,И в этот мир приходят наши дети.У них не будет времени на спорыО смысле и бессмысленности жизни,Их не заманят золотые горыИ липкие объятия Отчизны.1988