Чтение онлайн

– Ригар, что ты нам налил? – лохмач подозрительно заглядывал в свою кружку и принюхивался.

– Ты мой дедовский рецепт вызнать хочешь? – ухмыльнулся тот.

– Сдался мне твой рецепт!

– Тогда пей и боготвори меня.

Косматый прищурился. Он преподнёс напиток к носу, да так неумело, что часть бороды окунулась в напиток.

– Свинья! – визгнул задира и захохотал.

Витус, сам того не желая, растянулся в улыбке, наблюдая за ними.

– Ведро прикрой! Оттуда помои хлещут! – завопил лохматый. – Не этот ли отвар ты нам на прошлой охоте сварил?

– Ну да. Он, – щерился Ригар.

– Это ж для сна! Мы в прошлый раз полдня протаскались в кустах. Пень ты гнилой!

– Не лукавь, не для сна он! Просто душу успокаивает, – оправдывался задира.

– Она у тебя навечно покой обретёт, – кричал космач. – Когда тебе спящему башку оторвут. Ты как караулить собрался?

– За себя переживай!

– Да угомонитесь вы, – влез в разговор Косьян. – Нечего пить, если для сна.

– Да не слушай его! – захрипел Ригар.

– Всё! На этом закончили.

Лохматый выплеснул отвар за спину.

– Куда ты! – вожак покачал головой. – Выливайте в ковш, потом выпьем, если боги позволят.

Витус слил содержимое туда, куда и сказали. Попробовать напиток он не успел.

– Маря подай воды, – обратился Косьян к жене, принёсшей ему волчью шкуру для защиты от вечерней прохлады.

Вместо его избранницы подскочила юная девица с небольшим ведёрком. Вода в нём была кристально чистая, не из реки. Очевидно, где-то неподалёку был укрыт родник. Русоволосая красавица начала собирать деревянные блюдца. Подойдя к чужаку, она неловко опустила глаза, застеснялась, чуть-чуть присела, дабы Витусу было удобно положить посудину сверху. От неё пахло лесными травами, а румянец на щёчках намекал на прекрасное здоровьице. Её аромат остался рядом с гостем, даже когда она отдалилась, смущенно хлопая ресничками.

– Помоги ей Вур, – обратился Косьян к юнцу.

Впечатление о местных керохийцах, благодаря Косьяну, у Витуса сложилось неплохое. Расспрашивать их о родстве друг с другом он не стал. Однако из их разговоров можно было сделать кое-какие выводы.

Все они, в той или иной мере, приходились родственниками друг другу. Это были две семьи, решившие отколоться от всего мира. На время или навсегда, не знали и они сами. Отшельнический образ жизни был не в редкости у северян, которые сохраняли родоплеменные отношения. Селиться в суровых условиях, особенно, при малом мужском поголовье, было крайне опасно. Сносную защиту семьям могли обеспечить только крупные поселения, но и там господствовали свои порядки.

Витус понимал, что существовать долго они не смогут. Для долгого существования поселения необходима новая кровь, не связанная родственными узами с остальными членами небольшого общества. Любовные утехи между сродниками жестоко наказывались, не говоря уже об открытой женитьбе. Они боялись даже думать об этом грехе. А девать молодых девушек и парней куда-то надо, ведь молодая кровь требовала своего места в мире. Рано или поздно, как предполагал Витус, выйти на свет им пришлось бы.

В теряющий силы костёр подбросили сушняка. Он завораживающе затрещал, освещая лица сидевших вокруг него людей. Беседы у огня не прекращались, спать никто не желал. Разговоры не решали насущных проблем, но они помогали отбиваться от навязчивых и невесёлых мыслей.

– Дети спят, – отчиталась Маря перед мужем.

– Хорошо, – ответил тот. – Можешь остаться.

Детей спрятали в погребе. Они находились там вместе с женщинами. Лишь супруга Косьяна и лохмача, именуемого Зигуром, как понял из разговоров Витус, не спустились в укрытие.

– Хорошо, что погреб вырыли просторный, – Ригар вглядывался в языки пламени. – Надо бы закрыть от греха.

– Не надо, – возразил Косьян. – Наступали уже в прошлом люди на такие грабли.

– А если откроет? Или ребёнок в панике выскочит? – засомневался Зигур.

– Так давай камень на крышку закатим? – надсмехался над ними главный. – Что бы наверняка, а?

Керохийцы погрузились в думу. Отвечать не спешили.

– Всякое может случиться Косьян, – сказал Ригар.

– В том-то и дело. Знал я одного несчастного. Спрятал он жену с детишками в погребе и запер его на замок, рассчитывая на скорое возвращение. Но враги пленили его. Ненадолго. Когда он сбежал, то вернулся на родные земли. Нашёл треклятую крышку подо мхом. Сломал замок. Но вместо родных глаз встретил его запах разлагающихся тел. А на внутренней стороне крышки следы от людских когтей.

– Это что за крышка такая?! – удивился Ригар.

– Хорошая, – отметил Косьян. – Женская рука мужской силы не имеет.

– Топор надо было закинуть, если уж закрывал, – лохматый поправил свои потрёпанные волосы и приуныл. – Может, и спаслись бы.

– Не всё предусмотришь в суматохе, – мудрствовал Ригар. – Многих неожиданность сгубила.

Витус сторонился разговоров. Не вмешивался.

– А ты чего молчишь? – Косьян глянул на чужеземца. – Советом не поможешь?

– Ваши семьи – вам и решать, – промямлил тот.

– Раньше ты на советы был щедр, – усмехнулся главный.

– Сейчас я меч, а не язык.

– Надеюсь острый, – засмеялся Зигур.

– Язык то его? – щерился Ригар. – Им хоть сейчас колья стругай.

Лицо Витуса оставалось строгим. Нелепые насмешки не имели власти над ним.

– Они бы действительно не помешали, – сказал он.

– Так сделай. Меч у тебя есть, нарубишь им и языком обработаешь, – лыбился задира.

– Да у него, небось, промеж ног кол острее и того и другого.

Лохмач захохотал на всю округу.

– Ага, – смех Зигура присоединился к противному хохоту. – Пойдёт на зверюгу со спущенными штанами, копьеносец!

– Ещё лучше на коне! Ха! Ха!

Лицо Ригара побагровело от веселья.

– Сзади поразит чудовище! – задыхаясь, говорил он.

– Хорошо вам идти не с чем, – вонзил своё слово Витус в раздирающий воздух смех. Однако его никто не услышал.

– Прекращай, – выступил в защиту чужеземца Косьян, которого веселье не затронуло.

Хихиканье не прекратилось. Оно уже не поддавалось контролю, плывя по инерции до логического завершения.

Один из северян не снимал с себя маски обречённого. Он был отрешённым и выделялся на общем фоне. Весь этот смех был противен ему до омерзения.

– Сейчас вся нечисть сбежится, заканчивайте! – главный кинул кусок земли в Ригара. Не помогло.

Немного погодя хохот прекратился, но не по велению главного, а по собственному истощению сил, оставив на лицах керохийцев роспись в виде улыбки.