Чтение онлайн

Облизав масленые губы, начальник канцелярии под конец воскликнул:

– О, я много лет служил в экспортно-импортной конторе "Англо-персидской нефти"! И сохранил приятнейшие воспоминания. Никогда управляющий не забывал к празднику рамаана отметить наше усердие...

– Клянусь, - холодно заметил Гулям, не будучи в состоянии унять возбуждение, - клянусь, вы восточный дурак, господин начальник канцелярии, и из таких дураков на Востоке сложен фундамент могущества Великобритании. И только благодаря вам, дуракам, господа империалисты преотлично чувствуют себя на Востоке...

Начальник канцелярии продолжал егозить, и шея его крутилась и раскручивалась, губы расплывались в улыбочке, но слова застряли у него в горле. Выпучив глаза, он смотрел на пуштуна и, видимо, не мог решить, как повести себя в ответ на оскорбительные слова. По-видимому, он счел за лучшее принять их за шутку. Завертевшись на месте, он потер свои сухонькие руки:

– О, остроты, перлы красноречия... Конечно, если говорить начистоту, и у англичан - да извинит меня ханум, ваша супруга, - есть недостатки... крошечные, малюсенькие, но есть.

– Англичане, да и все ференги, изгнали из сердца человечность вместе с совестью, - жестко сказал Гулям.
– Они охотники за самой ужасной дичью человеком. Еще подлее те, кто служит им...

– О, вы большой шутник, ваше превосходительство. Вы высказываетесь... э... э... недвусмысленно очень... очень.

Движением руки Гулям оборвал разглагольствования господина начальника канцелярии.

– Господин губернатор пишет: временно надо задержаться и не переезжать границу?

– О да!

– В чем дело? У меня же тегеранская виза.

– Стелюсь под ноги вашей милости, господин, но в Сеистане какие-то злонамеренные нападают на селения, шалят на дорогах. Их превосходительство господин генерал-губернатор обеспокоены. Как бы... э... э... И притом с вами жена, которая э... ...в отступление от законов религии... э... э... появляется с открытым лицом, что вызывает брожение среди верующих.

– Ханум - моя жена. И мое дело, как ей ходить.

– Знаю, знаю и не вмешиваюсь. Но белуджи Керим-хана бешеной природы, как бы...

– Довольно! Отправляйтесь, господин начальник канцелярии, и передайте господину генерал-убернатору мою благодарность за беспокойство обо мне и моей жене.

Он нежно коснулся руки ханум, как бы успокаивая ее.

– А теперь, господин начальник, вы свободны. Можете ехать.

Это прозвучало, как "проваливайте!".

– Что вы, что вы! Мой писец джейраном доскачет. А мне позвольте посвятить себя заботам о ваших удобствах и безопасности.

Гулям возмутился:

– Приставлены следить за мной?

– Да разве я осмелюсь! Да как ваше высокопревосходительство могли подумать! Буду счастлив, если скромные заботы... Ни один волосок не упадет с головы вашей супруги. Ваше путешествие по Ирану уподобится прогулке по садам рая.

Он умолк, ожидая вопроса. Но, видя, что Гулям молчит, он согнулся в поклоне и просюсюкал:

– Осмелюсь почтительнейше доложить: генгуб ждет вас и вашу супругу к себе.

– Это еще что значит? Я занят.

– Их превосходительство жаждет лицезреть вас и вашу супругу. Их превосходительство надеется, что вы и ваша супруга не откажетесь воспользоваться его гостеприимством и... и...

– Что еще?
– Гулям потемнел от ярости. Он терзался своим бессилием.

Настя-ханум заметила это. Она хорошо знала мужа и, положив руку на его руку, предостерегающе продекламировала:

– "Минует буря и снег - наступит весна, минует засуха - наступит время дождей..."

– Ах, как мудро! Какая глубина!
– заверещал начальник канцелярии.

Предостережение подействовало. Гораздо спокойнее Гулям протянул:

– Итак, их превосходительство приглашает нас...

– ...выслушать из его уст... э-э... по поводу вашего выезда за границу.

– По поводу заграничных виз?

– Почтительнейше осмелюсь подтвердить, - именно по поводу заграничных виз.

– Где сейчас генгуб?

– Их превосходительство господин генгуб изволят охотиться в угодьях поместья Баге Багу, близ священного города Мешхеда.

Когда посланец генгуба с тысячью поклонов и льстивых улыбок удалился. Гулям почтительно и несколько шутовски поклонился Насте-ханум:

– Если бы не вы, мадам, этот болван уполз бы на четвереньках.

– Я же сказала, за что тебя полюбила. Много гордости и немало еще дикости...

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

У красного крыльца

Аромат вина и мяса,

А на дороге лежат

Трупы замерзших людей.

Д у Ф у (V век)

Ворона не насытится, пока падали

не поест.

Л у р с к а я п о с л о в и ц а

Доктор не послушался советов "дорогого брата". Поднявшись по скрипучей лестнице, он пощупал пульс Джунаид-хана, дал ему жаропонижающее и вышел. Он предпочел не заметить набившихся в каморку двух десятков ражих низколобых степняков в помпезных белой шерсти папахах и темно-малиновых шелковых халатах.

Удивительно, сколько в поместье перса Али Алескера толкалось туркмен. Еще со времен аламана, когда столетиями война опустошала север Персии, между персами и туркменами сохранилась вражда. Туркмены не жили в Хорасане. Но, обнаружив, что глава туркменских контрреволюционеров нашел себе приют в сторожевой башне Баге Багу, доктор предпочел не удивляться... Сад, заключавший дом в свои тенистые объятия, поражал воображение великолепными цветниками, водоемами и фонтанами. Руки человека создали среди Соляной иссушенной пустыни рай корана и пророка Мухаммеда. По арыкам обильно струилась вода, вытекавшая, как пяснил управляющий имением, из большого подземного кяриза. Под холмами лет десять назад каторжники, пригнанные в Баге Багу хорасанским генгубом, прорыли десятикилометровую водосборную галерею и вывели на поверхность отличную, кристально чистую воду. Ею оросили свыше восьмисот гектаров садов и виноградников. Управляющий был недоволен работой арестантов. Они так ленивы, требуют палки. Много едят. И к тому же мрут как мухи. Начальник канцелярии генгуба до сих пор не успокоился: сдал он господину Али арестантов девятьсот восемьдесят восемь голов, а получил обратно триста семьдесят шесть. Четыреста двадцать каторжников закончили жизненный путь на землекопных работах от болезней, двенадцать задавило рухнувшим сводом водовыводящей галереи, человек тридцать пристрелили жандармы за попытку к бегству, ну а около двухсот с лишним сбежали... На мертвецов составили акт, а вот беглые и до сих пор числились за имением Баге Багу. Каждый год с канцелярией генерал-губернатора начиналась неприятная переписка. Управляющий не любит вспоминать о кяризе... Еще услышишь из-под земли стоны мертвецов. Нет, пусть доктор лучше полюбуется... Какие арыки! Какие фонтаны, каскады, пруды. Рай! За каких-нибудь десять лет выросли рощи густолиственных деревьев, целые заросли декоративных кустарников. Зелень, прохлада, тенистые дорожки, певчие птицы - все оправдывало живописное название поместья Али Алексера Баге Багу - Сад Садов.

На версту тянулась центральная аллея парка. Но она так внезапно обрывалась, что доктор ошеломленно остановился и только поцокал языком. Парк был великолепен. Но то, что начиналось непосредственно за низкой, кстати уже полуразвалившейся, оградой, поражало прежде всего обоняние. Нечистотами несло от кривой пыльной улочки, шедшей вдоль парка и отделявшей его от домишек селения. Казалось, что сады Баге Багу и селение находятся в разных мирах.

На улочке не росло ни деревца. Приземистыми глиняными холмиками выглядели дома. Плоские крыши их звенели от сухой травы. Рои мух гудели над головой. Мухи лезли в глаза, рот, нос. В грязи слонялись колченогие облезлые суки... Пыль, поднятая ветром с навозных куч, из мусорных ям, несмотря на раннюю весну, была раскалена. Да и знает ли это жалкое селение, что такое весна?