Чтение онлайн

– Думаю, это мальчик, – сказала мама, взяв его на руки. Щенок был черный с рыжинками, только грудка белая. – Много стало жестоких людей! Ведь кто-то нарочно его сбросил, чтобы он погиб!

– Поспит немного, и отпустим во двор, – решил дедушка, задувая свечу.

Утром я проснулась от смеха. Мама веселилась как никогда. Дедушка сказал щенку:

– Принеси мои тапочки! Они в коридоре!

И щенок принес именно его тапочки, а не мои или мамины. Вначале правый, а затем левый.

– Ай да умница! – восхищался дед.

Щенок оказался девочкой.

– Пу-у-усть жи-и-и-вет у нас, – попросила я.

Мама застыла в нерешительности.

– Пусть живет, – поддержал меня дедушка. – Где три тарелки супа, там и четыре!

С тех пор я перестала заикаться и бояться собак. У меня появилась своя собака по имени Чапа.

Преступница

Дедушка Анатолий и прабабушка Юля-Малика подарили мне старинные открытки с удивительными сюжетами: дети поздравляют верующих с Рождеством; монахини в келье читают псалмы; охотники целятся из ружей в оленят; цветочницы, подбегая к дилижансам, предлагают пассажирам весенние букеты. Спрятавшись ото всех, я могла рассматривать их часами. Необыкновенная хрупкость ушедшего мира казалась мне достойной высшего восхищения.

А самой любимой моей открыткой была «Преступница». На ней у серой скалы стояла невероятная красавица с длинными черными волосами. Ее изящные руки были закованы в кандалы, под ногами плескалась морская волна, и я представляла себе корабль, увозящий молодую женщину от цивилизации на север, в ссылку. И думалось мне, что пострадала она из-за любви.

Конечно, эту идею подсказала мама:

– Ревность пронзила ее сердце. Она убила своего возлюбленного! Преступница обречена на смерть в дремучих лесах.

Мысленно я пыталась сорвать кандалы с несчастной. Но Преступница держала величественную осанку и, слегка наклонив голову, великодушно улыбалась мне, словно не нуждалась в помощи. За это я восхищалась ею и любила ее больше прежнего!

Черно-белая открытка напоминала фотографию из девятнадцатого века, поэтому я хранила ее очень бережно, завернув в носовой платок.

Однажды теплым весенним днем я была отпущена мамой на прогулку. Бог мой! До чего это было прекрасное время! Утром я замечала редкие, едва пробившиеся из-под земли травинки, а к вечеру они наливались силой: это было настоящее волшебство! Я не обманываю вас, милые читатели: действительно, я умела видеть, как растет зеленая, сочная трава.

– Девочка, ты здесь совсем одна? – раздался звонкий голос.

Сидя у кустов крыжовника на пеньке и рассматривая жуков, цветы и травинки, я не заметила, что солнце уже в зените, а утро растворилось вместе с пением соловьев.

– Играю! – сказала я.

Девушку, подошедшую ко мне, я видела впервые. На ней были длинная бархатная юбка и красивая цветастая блузка с кружевом. Ее черные волосы, уложенные вокруг головы косой, напомнили мне царевен из сказок.

– Ты сидишь здесь совсем одна? – повторила она, будто удивляясь этому факту.

– Нет, я не одна, – возразила я. – Со мной кукла Алиса и открытки.

– Ты любишь свою куклу? – спросила незнакомка, ловко усевшись на траву, нагретую апрельским солнцем.

– Она – моя королева! – полушепотом выдала я тайну, а потом добавила: – Жаль, что ее волосы не черного цвета! А вот у тебя черные…

Девушка была смуглой, черноглазой и… улыбчивой. В ней чувствовалось что-то величественное и гордое.

– Тебе нравятся черные волосы? – удивилась она.

– Да! – И чтобы незнакомка все правильно поняла, я достала из-за пазухи платок, развернула его и протянула ей открытку: – Мама говорит, что здесь изображена Преступница. Она убила своего принца. Он ей изменил! Принц полюбил другую девушку. Теперь Преступницу везут в тюрьму… Я так люблю ее…

– Почему? – Девушка перестала улыбаться и посмотрела на меня серьезно: – За что ты любишь ее?

– Она прекрасна! Я хочу быть такой, как она!

Незнакомка засмеялась. Ее смех был грустным и добрым одновременно.

– Не надо! Не мечтай об этом! – сказала она, насмеявшись вдоволь. – В тюрьме плохо! Никого нельзя убивать… А знаешь, – вдруг предложила девушка, – я могу сшить для твоей куклы красивые туфли! Разве можно ходить босиком? Холодно без туфель ходить по траве!

– Но как ты сошьешь их? – теперь удивилась я. – Для этого нужны иголка, нитки и материал!

Незнакомка слегка сдвинула кожаный пояс, вынула из-под него настоящую иголку с белой ниткой, сорвала со своей юбки алый бархатный цветок и уверенно заявила:

– У нас все есть.

Через пять минут у моей Алисы на ногах были потрясающие алые балетки!

– Спасибо! – сказала я в полном изумлении.

– Мне пора. – Девушка наклонилась, поцеловала меня в щеку и ушла.

Немного поиграв с куклой, я поняла, что мне хочется побежать к маме и похвастаться таким невероятным событием. Взяв на руки Алису, я решительно направилась домой.

Мама стояла около подъезда и оживленно обсуждала дворовые новости с соседками.

– Дочка к ней приходила, – объясняла тетя Айза.

– Милиция кинулась ловить, да уже поздно… – сказала баба Нина.

– Вот оно как бывает! – развела руками тетя Варя.

– Чего тебе? – недовольно спросила мама, увидев меня.

– Мама! Мама! Алисе пошили туфли!

– Кто пошил? Кому это надо?

– Одна девушка – она шить умеет!

– Ну, молодец! – Мама продолжила разговаривать с взрослыми, а я зашла домой и первым делом отправилась на кухню в поисках съестного.

Вскоре хлопнула дверь: вернулась мама.

– Что случилось? – спросила я. – О чем говорили тети?

– Беда! – сказала мама. – Цыганка сбежала из тюрьмы. Мать свою проведала, что живет рядом с нами в переулке, переоделась и ушла.

– Она преступница? – спросила я удивленно.

– Еще какая! Убила мужа за измену! Ножом! А ей всего-то девятнадцать лет!

Посмотрев на Алису, я увидела, что одна туфелька потерялась, и побежала ее искать.

«Веселый день»

Надо отдать должное моей маме – она старалась заботиться о своем чаде. Мама всегда проверяла, теплая ли у меня шапка, подстрижены ли ногти, чистила ли я зубы. Далеко не у всех ребят в нашем дворе были такие мамы. Некоторые дети бегали с утра до вечера свободные как ветер! Питались они тем, что бросали им из окон жалостливые соседи. Воду пили прямо на улице из крана для полива и чувствовали себя абсолютно счастливыми.

– Растут как трава! – говорила про них моя мама.

А как по-моему, росли они чумазыми, но довольными: лазили по крышам и чужим садам, спать шли, когда им вздумается, ругаться умели самыми скверными словами.