Чтение онлайн

Сразу чувствую себя спокойнее, я знаю, что он меня защитит.

Парадокс, мне требуется защита от собственного отца. Думаю об это и вздрагиваю.

— Все будет хорошо, — шепчет Махдаев, чуть поглаживая меня по плечу, а сам поглядывает в сторону двери. — Он один?

— Да. Осман, что ты собираешься делать?

Я волнуюсь за него, он ведь не хочет наделать глупостей и…

— Поль, им займутся ребята из органов. Они уже в пути, но мы не можем его упустить, — Осман будто прочел мои мысли.

Я уже хочу ему ответить, как вдруг дверь нашей квартиры распахивается и оттуда выбегает папа.

Осман тут же бросается за ним и настигает его уже через три ступеньки.

— Куда?!! — рычит он, заламывая руки папе, когда тот пытается вырваться.

— Отпусти!

— Нет, Аркадий Петрович, не в этот раз. Придется в кое-то веки предстать перед честным судом и ответить за свои поступки.

— Ууу! Так и знал, что тебе нельзя доверять! — Папа замечает меня, стоящую на лестничной площадке.

Его лицо искажает гримаса ненависти и раздражения, я не вижу в знакомых чертах лица ни капли сожаления.

— Папа, зачем ты так?

— Не смогла своего хахаля отвадить? Изображала стояла благородство, а сама, значит, подставить меня решила.

— Папа…

— Заладила, папа, папа, — скалит он зубы, а потом и вовсе рушит мой мир на корню. — Я сделал так, чтобы ты тогда папашу его засадить помогла. Эту папку с доками он ведь у тебя хранил, — папа кивает в сторону Османа. — Тоже недалекий, я смотрю.

— Слышь ты, подонок, если бы тут не было Полины, я бы тебя хорошенько встряхнул! — Осман грозно нависает над ним, все еще крепко держа его руки. — Только потому что ты ее отец…

— Отец… Не смеши меня. Моя женушка пришла ко мне с брюхом, так что…

Мне кажется, я сейчас потеряю связь с реальностью. Эти слова, что вылетают из уст папы настолько омерзительны и ужасны, что…

Хватаюсь за стену, чувствуя, как неистово бьется сердце.

— Что ты… Что ты такое говоришь? — спрашиваю у папы, чей взгляд пропитан ненавистью.

— То и говорю. Никакая ты мне не дочь. Васька — моя, точно знаю. А ты… Нагуляла тебя женушка моя, да так и не сказала, от кого.

Хватаю ртом воздух, не в силах вымолвить и слова. Мне кажется, я сейчас задохнусь от той правды, которую без грамма жалости вывалил на меня отец…

В это же время в подъезд врываются ребята в форме, и Осман передает им папу, обещая проконтролировать, чтобы тот не смог увернуться. Они еще о чем-то говорят, а я…

Господи, я просто не могу сдвинуться с места. Не могу пошевелиться.

Мне кажется, я перестала что-либо чувствовать, я превратилась в пустоту.

Тот, кого я все время называла папой, оказался не моим отцом. Чужой человек.

Перед глазами пролетают кадры из нашей жизни. Кажется, я начинаю понимать, почему папа всегда был так холоден со мной. Раньше я списывала все это на то, что он очень занятой человек, что все время пропадает на работе.

Ох, и слезы мамы. Она ведь у меня частенько плакала по ночам, думая, что никто не слышит. Я прекрасно все слышала, но была слишком маленькой, чтобы понять причину ее страданий.

Как такое возможно? Почему это происходит со мной и Васькой? Почему?

— Огонек, иди ко мне, — Осман притягивает меня к себе и обнимает.

Утыкаюсь об его сильную грудь и чувствую, как потихоньку возвращаются эмоции. А потом и вовсе — даю выход слезам, тому напряжению, что держало меня в своем кулаке все это время.

— Осман… Я ничего не понимаю. Почему мой папа… Он не мой… Как…

Захлёбываюсь в слезах, не в силах остановиться.

Осман терпеливо выслушивает меня, гладит по голове, по спине…

Я затихаю примерно через минут двадцать. Кажется, что внутри меня образовалась огромная дыра, которую ничем не заполнить.

Только присутствие Османа рядом держит меня на плаву.

— Родная моя, — Осман подушечкой большого пальца вытирает дорожки слез с моего лица. — Давай, оставим все это в прошлом? Прямо здесь оставим? И ты шагнешь вперед с новой правдой. У тебя есть я, есть Карина, есть Васька. Теперь еще и Мила Захаровна с Артемом. А он, этот человек, — машет в сторону двери, — не достоин того, чтобы ты проливала свои слезы. Даю тебе сегодняшний день максимум, а потом… Я сделаю все, чтобы ты была счастливой.

Киваю, соглашаясь.

— Прости меня, моя родная, прости, — целует меня в щеки, лоб, в кончик носа. — Каким же я был дураком, когда пошел на поводу у мимолетных эмоций! Как много времени мы потеряли! Я лишил свою дочь возможности расти с отцом, лишил тебя спокойствия… Если бы я был рядом, ничего бы этого не случилось.

Осман говорит мне много всего. Просит прощения, отогревает мое застывшее сердце своими словами.

И я понимаю, что не в силах на него злиться. Мы ведь всего лишь люди, наломали дров, что теперь… Будет чем согреться в старости, как любит говорить Мила Захаровна.

— Осман, и ты меня прости, — дотрагиваюсь до его руки. — Я была так на тебя зла. Видеть и слышать не хотела, проклинала в сердцах… Скрыла дочь, боясь, что ты ее отберешь.

— Вы самое дорогое, что у меня есть. — Снова гладит по спине, прижимает к себе, словно пытаясь укрыть от всего мира.

— Мы обязательно все выясним, узнаем все, если ты захочешь.

Я прекрасно понимаю, о чем он говорит, и почему он это говорит. Знает, что рано или поздно я захочу узнать о том, кто мой отец на самом деле.

И я так ему благодарна. Если бы не этот невозможный мужчина, даже не знаю, какой была бы моя жизнь.

— Ну что, идем? — протягивает мне руку Осман и смотрит с огромной нежностью.

— Идем, — улыбаюсь и вкладываю руку в его широкую ладонь.

Теперь все будет по-другому, я знаю.

Теперь будем мы.

Глава 25

Осман

Еду к отцу, чтобы забрать кое-какие вещи и документы. Я не оставлял их в нашей с Зарой квартире, наверное, внутренне не доверяя этой женщине.