Чтение онлайн

Лейла усаживается на полу в кухне и принимается рубить лук и крошить картошку. Тут же сидит Соня – ест яичницу и кормит грудью Латифу. Сейчас Лейла просто не в состоянии с ней говорить. Эта тупица не может даже выучить азбуку. Да она толком и не пыталась. Султан нанял ей частного преподавателя, чтобы научить чтению и письму. Но в Сониной голове ничего не задерживалось, на каждом уроке приходилось начинать все сначала. За два месяца ей удалось запомнить всего пять букв, и тогда она сдалась и попросила Султана оставить эту затею.

У Мансура сама идея обучения Сони вызвала смех. «Когда у человека есть все и он не знает, чего бы ему еще пожелать, он пытается научить своего осла говорить», - громко изрек он и засмеялся. Даже Лейла, которая не выносит шуточек Мансура, не смогла удержать смех.

Лейла чувствует себя выше Сони, поправляет ее и наставляет, когда та говорит какую-нибудь глупость или делает что-то не так, - но только не при Султане. Для Лейлы Соня остается темной деревенской девчонкой, попавшей в приличное общество исключительно благодаря красоте. Вторая жена брата раздражает ее – из-за тех привилегий, которыми пользуется, а еще потому, что рабочая ноша так неравно распределяется между ними, ровесницами. Против самой Сони она ничего не имеет. Та обыкновенно целыми днями сидит сиднем, наблюдая за происходящим вокруг с мягким, отсутствующим выражением лица. На самом деле она не лентяйка, в родительском доме, в деревне, Соня слыла работящей. Это Султан не позволяет ей палец о палец ударить. В отсутствие Султана она охотно берется за дело. И все равно Лейлу она раздражает. Целыми днями Соня ожидает, когда Султан придет с работы, и, заслышав его шаги, тотчас бежит к двери. Пока он в отъезде по делам, Соня ходит по дому с немытой головой в заношенной одежде. Когда же он дома, она пудрит белой пудрой свою темную кожу, подводит глаза и красит губы.

Соне было шестнадцать лет, когда она из ребенка превратилась в жену. Перед свадьбой она горько плакала, но, будучи хорошо воспитанной, послушной девушкой, вскоре примирилась с судьбой. Ее приучили ничего не требовать от жизни, да и Султан с умом использовал два месяца помолвки. Он подкупил ее родителей, чтобы те разрешили ему проводить время наедине с дочерью еще до свадьбы. По правилам между помолвкой и днем свадьбы жених и невеста видеться не должны, хотя мало кто соблюдает этот запрет. Но одно дело – ходить на рынок за предметами домашнего обихода, и совсем другое – проводить вместе ночи. Это было неслыханно. Когда старший брат Сони узнал, что Султан подкупил родителей, дабы войти в спальню Сони, не дожидаясь первой брачной ночи, то схватил нож и хотел, было вступить за честь сестры. Но и воинственного брата удалось умаслить при помощи звонкой монеты, так что Султан продолжал делать то, что считал нужным. По его мнению, все это делалось на благо Сони.

«Ее нужно подготовить к первой брачной ночи, она еще очень молода, а я опытный мужчина, - объяснял он родителям девушки. – Если мы начнем проводить время вместе уже сейчас, первая ночь не станет для нее таким потрясением. Но я обещаю оставить ее нетронутой», - заверял он. Шаг за шагом он начал готовить свою шестнадцатилетнюю невесту к брачной ночи.

Теперь, по прошествии двух лет, Соня совершенно удовлетворена той однообразной жизнью, которую ведет. Для нее это предел мечтаний – сидеть дома, иногда навещая родственников и принимая их у себя, время от времени получалось от Султана платье в подарок, а раз в пять лет – золотой браслет.

Как-то, отправляясь в Тегеран в деловую поездку, Султан взял Соню с собой. Вернулись, они только через месяц, и женщины из Микрорайона сгорали от нетерпения узнать, что ей удалось увидеть заграницей. Но Соне нечего было им поведать. Они жили у родственников, она как всегда занималась Латифой. Тегеран видела только мельком, да и не было у нее желания осматривать город. Единственное, что произвело на нее впечатление, - базар в Тегеране, где продаются куда более роскошные вещи, чем в Кабуле.

Цель жизни для Сони – родить побольше детей. А точнее, сыновей. Она снова забеременела и до смерти боится, что опять родит девочку. Когда Латифа начинает стягивать с матери шаль или хочет поиграть с ней, Соня дает дочери оплеуху и оправляет материю. Есть примета, что если последний родившийся ребенок играет с материнской шалью, значит, следующей на свет появится девочка.

– Если я рожу девочку, Султан возьмет себе третью жену, - обращается она к Лейле, нарушая затянувшееся молчание.

– Он так сказал? – изумленно спрашивает Лейла.

– Да, вчера.

– Он просто хотел тебя попугать.

Соня не слушает.

– Только бы не девочка, только бы не девочка, только бы не девочка… - бормочет она про себя, и убаюканная монотонным голосом матери дочка засыпает, не выпуская, соска изо рта.

Глупая корова, думает Лейла о своей невестке- ровеснице. Ей неохота разговаривать с Соней. Лейла должна вырваться отсюда, она знает это. Она знает, что не может просиживать целыми днями дома с Соней, Шарифой, Бюльбюлой и матерью. Я сойду с ума. Я так больше не могу, повторяет она про себя. Это не мой дом, не моя жизнь.

Она вспоминает Фазиля, то, как с ним обошелся Султан, именно история с Фазилем и стала той последней каплей, что заставила ее признать: пора строить самостоятельную жизнь. Тогда-то она и решила записаться на курсы английского.

Одиннадцатилетний мальчик работал изо дня в день, таская ящики с книгами, по вечерам ужинал с родственниками и спал, свернувшись калачиком на циновке под боком у Лейлы. Фазиль – старший сын Мариам, племянник Лейлы и Султана. У Мариам с мужем нет денег, чтобы прокормить всех детей, и когда Султану понадобился помощник, они с радостью согласились отдать Фазиля в дом старшего брата. Взамен мальчик должен был ежедневно по двенадцать часов надрываться в магазине. С родителями он виделся только по пятницам, в выходной, когда его отпускали домой в деревню.

Но Фазилю нравилось у дяди. Днем он прибрался в магазине и таскал ящики, вечером играл и боролся с Аймалом. Один Мансур омрачал его существование – мог ни с того ни с сего дать подзатыльник, а за малейшую оплошность бил кулаком по спине. Но и на Мансура, случалось, находил добрый стих, тогда он шел с Фазилем в магазин и покупал ему новую одежду или водил обедать в ресторан. Фазиль вообще был доволен, что вырвался из своей грязной деревушки. Только одним прекрасным вечером Султан сказал: «Ты мне надоел. Возвращайся домой. И чтоб я тебя в магазине больше не видел».

Домашние лишились дара речи. Султан ведь обещал Мариам заботится о мальчике в течение года. Никто не произнес ни слова. Даже Фазиль. И только улегшись на свою циновку, он дал волю слезам. Лейла пыталась его утешить, но сказать было нечего, слово Султана – закон.

Наутро она уложила скудные пожитки мальчика и отправила его домой. Ему самому придется объяснять матери, почему дядя отослал его. Что он надоел Султану.

Лейла кипела от ярости. И как мог Султан так обойтись с Фазилем? Следующей, кого он выгонит из дома, может стать она. Надо что-нибудь придумать.

У Лейлы в голове возник новый план. Однажды утром, дождавшись ухода Султана с сыновьями, она надела паранджу и опять выскользнула из дома. Опять попросила соседнего мальчика сопровождать ее. На этот раз она пошла в совершенно другую сторону, оставила за спиной Микрорайон и разбомбленную бетонную пустыню. Дома на окраине почти полностью разрушены и не пригодны для жилья. Но несколько семей нашли пристанище в этих руинах и живут за счет того, что удается выпросить у соседей, почти таких же нищих, но все-таки с крышей над головой. Лейла пересекает маленький лужок, где стадо коз щиплет чахлые кустики травы, пока пастушонок дремлет в тени единственного выжившего дерева. Здесь проходит граница между городом и деревней. По другую сторону луга начинается деревня Дех-Худайдад. Сначала Лейла заходит к старшей сестре Шакиле.