Чтение онлайн

Всем нам многократно наносили крупные и мелкие обиды другие люди. Вдобавок, все мы усугубляли эти обиды, впадая в негодование, замыкая свои сердца, и стремясь к отмщению. Теперь вы можете начать ослаблять эти старые обиды и добавочную боль, которую сами себе причинили из-за них.

Продолжайте дышать медленно и глубоко. Пусть в вашем сознании всплывают воспоминания о моментах, когда вас обижали. Быть может, вы захотите начать с какой-то из меньших обид, с которой вам легче справляться. Посмотрите, можете ли вы распознать у обидевшего вас человека страх, настороженность, или замешательство, которые заставляли его так себя вести. Затем повторите про себя несколько раз: "Я прощаю тебя".

Порой, в результате этой медитации прощения старые обиды быстро рассеиваются. Но чаще они ослабевают постепенно, и упражнение бывает нужно делать несколько раз, или даже больше. Будьте с собой мягки и терпеливы. Если вы обнаруживаете у себя нетерпение или раздражение, простите и их. Прощение не может быть насильственным, но его можно практиковать.

Иногда прощение исцеляет и нас, и человека, которого мы прощаем; в других случаях может казаться, что этот человек не меняется. Мы не можем заставлять другого человека меняться. Наша задача – просто прощать как можно полнее.

Порой могут пройти годы, прежде чем станут очевидны все преимущества прощения. Я однажды пережил это, когда навещал свою семью. У нас с отцом были трудные отношения, искаженные годами застарелого гнева и чувства обиды. Только когда я стал лучше понимать самого себя, я смог увидеть, как много у нас было общего, и начал видеть боль за отцовской яростью. У французов есть поговорка: "Понять, значить простить". Когда я начал лучше понимать его и себя самого, гнев растаял, и появилась любовь к нему.

Я начал ему писать, выражая признательность за многое, что он для меня сделал, от обучения вождению автомобиля и до оплаты моей учебы в медицинском колледже. Я писал ему несколько лет и не получил ни единого ответа. Однако, когда годы спустя я вернулся домой и случайно открыл ящик его стола, то обнаружил там все свои письма, аккуратно сложенные и явно читанные много раз.

Избавление от гнева и обиды – само по себе немалое достижение, однако, зрелое прощение идет еще дальше, предполагая помощь тем, кто нас ранит, и даже любовь к ним. С этой продвинутой точки зрения отмщение представляется взаиморазрушительным тупиком. Единственным поистине стоящим мотивом для преследования тех, кто нас ранит, может быть лишь желание помогать им и учить их. Отцы-пустынники советовали:

Злоба никогда не изгонит злобу. Но если кто-нибудь делает тебе зло, ты должен делать ему добро, чтобы своим добрым деянием уничтожить его злобу.

Точно так же, Мохаммед призывал:

Прощай тех, кто несправедлив к тебе; объединяйся с теми, кто тебя гонит; делай добро тем, кто делает тебе зло.

Важно помнить, что прощение не означает оправдания вредного поведения. Прощение – это отказ от обиды, а не отказ от этики. Зрелые духовные практики могут быть способны прощать, и даже любить кого-то, кто причинил им зло, но одновременно настаивать, чтобы этот человек перестал приносить дальнейший вред.

Мудрые люди всего мира соглашаются в том, что прощение – это чрезвычайно мощный инструмент, приносящий огромную пользу. Преимущества прощения великолепно показаны в следующих строках, взятых из христианского текста:

Чего бы ты мог пожелать, что неспособно дать прощение? Ты хочешь мира? Прощение предлагает его тебе. Ты хочешь счастья, спокойствия ума, уверенности в своей цели, чувства достоинства и красоты, что превосходит мир? Ты хочешь заботы и безопасности, и постоянного тепла надежной защиты? Ты хочешь тишины, что нельзя нарушить, кротости, что невозможно ранить, глубокого и прочного благополучия, и столь совершенного покоя, что его вовек ничто не потревожит? Прощение предлагает тебе все это и многое другое.

Достигшие эмоциональной мудрости способны прощать, потому что умеют под маской гнева разглядеть страх и неуверенность, которые его питают. Поэтому такие люди менее склонны к настороженности и защитной реакции, и их поведение может помогать другим и оказывать на них целительное действие. В качестве примера, рассмотрим следующую историю, рассказанную учеником школы айкидо:

В сонный весенний полдень поезд с дребезжанием и лязгом тянулся через пригороды Токио... На одной из остановок двери открылись, и полуденный покой был внезапно взорван каким-то человеком, изрыгавшим яростные неразборчивые ругательства. Он шатаясь вошел в наш вагон. Это был крупный мужчина в одежде рабочего, и он был пьяным и грязным. Он с криком набросился на женщину, державшую на руках младенца. От толчка она развернулась на месте и рухнула на колени пожилой пары на ближайшем сиденье. Только чудом ребенок не пострадал.

Эти двое в ужасе вскочили на ноги и стали пробираться в другой конец вагона. Рабочий нацелился дать пинка в удаляющуюся спину пожилой женщины, но промахнулся, поскольку она успела отойти на безопасное расстояние. Это так взбесило пьяного, что он ухватился за металлическую стойку посередине вагона и попытался вырвать ее из гнезда. Я мог разглядеть, что одна его рука была порезана и кровоточила. Поезд качнуло вперед, пассажиры застыли от страха. Я встал.

Тогда, лет двадцать назад, я был молод и в прекрасной форме. Последние три года я почти ежедневно уделял добрые восемь часов занятиям айкидо. Мне нравились броски и захваты. Я считал себя крутым. Проблема заключалась лишь в том, что мое боевое искусство не было испытано в реальной схватке. Нам, изучавшим айкидо, не разрешалось драться.

"Айкидо" – снова и снова повторял мой учитель – "это искусство примирения. Всякий, кто хочет драться, порвал свою связь со вселенной. Если вы пытаетесь подчинять себе людей, вы уже потерпели поражение. Мы здесь изучаем как разрешать конфликт, а не как его начинать".

Я прислушивался к его словам. Я старался изо всех сил. Я даже стал переходить на другую сторону улицы, чтобы избежать встречи с чимпира –хулиганствующими панками, которые околачивались около железнодорожных станций. Я восхищался своей выдержкой, я чувствовал себя одновременно крутым и святым. Однако, в глубине души, я жаждал, чтобы мне представилась абсолютно оправданная возможность спасти невинного, наказав виновного.

"Вот оно!" – сказал я себе, вставая. "Люди в опасности. Если я сейчас же чего-то не сделаю, то, вероятно, кто-нибудь пострадает".

Увидев, что я встаю, пьяный почувствовал шанс выместить на ком-то свою злобу. "Ага!" – заревел он. "Иностранец! Тебя нужно научить японским манерам!"

Слегка взявшись за ременную петлю над головой, я медленно посмотрел на него с презрением и отвращением. Я собирался разорвать это ничтожество на куски, но он должен был начать первым. Я хотел его взбесить, и потому, поджав губы, послал ему вызывающий воздушный поцелуй.