Чтение онлайн

Политика всех монополистов, если только они — хозяйствующие индивиды, понимающие свою выгоду, естественно, не направлена ни на то, чтобы установить возможно более низкие цены, ни на то, чтобы сбыть как можно больше монопольного блага. Она не стремится также ни к тому, чтобы сделать монопольное благо доступным возможно большему числу хозяйствующих индивидов (или группам таковых), ни к тому, чтобы снабдить отдельных субъектов по возможности полнее монопольным благом. Все это не представляет для монополиста никакого хозяйственного интереса. Его экономическая политика направлена на то, чтобы выручить как можно больше за имеющееся у него количество монопольного блага. Он выносит поэтому на рынок не все находящееся в его распоряжении количество монопольного блага, а только такую часть, при продаже которой по соответствующим ценам он ожидает получить наибольшую выручку. Он назначает не такие цены, чтобы по ним можно было сбыть все имеющееся у него количество монопольного блага, но такие, при которых он надеется выручить как можно больше, и его хозяйственная политика тогда будет наиболее правильной, когда он предназначит для продажи только такое количество монопольного блага или так установит высоту цен, что и в том и в другом случае достигнет указанного результата.

С точки зрения монополиста политика его была бы неправильна, если бы он доставил на рынок большее количество монопольного блага, тогда как за меньшее количество его он выручил бы больше. Он поступит еще неэкономичнее, если не ограничится в производстве монопольного блага тем количеством, от продажи которого он получит наибольшую выгоду, но, увеличивая его путем затраты на это экономических благ, т. е. с жертвами для себя, в результате получит все же меньшую выгоду. Неправильно также, с его точки зрения, будет, если он назначит такие низкие цены, что, несмотря на гораздо больший сбыт, он выручит меньше, чем при более высоких ценах; в особенности если эти цены будут таковы, что он не будет в состоянии снабдить всех конкурентов на монопольное благо, у которых при таких ценах есть основания для экономического обмена, тем количеством его, которое находится в его распоряжении, и некоторые из конкурентов уйдут с пустыми руками: это будет самым ясным доказательством того, что цены были им назначены слишком низкие.

Сказанное выше подтверждается опытом и историей. Политика всех монополистов двигалась внутри этих границ, ясно указанных для их экономической деятельности. Если голландско-ост-индская компания велела уничтожить в XVII веке часть пряных растений на Моллукских островах, если часто сжигали запасы пряностей в Ост-Индии и табака в Северной Америке, если цехи пытались всеми способами по возможности ограничить число ремесленников (продолжительным временем обучения, запрещением держать больше определенного числа учеников и т. д.), то все это с монополистической точки зрения были верные мероприятия, чтобы урегулировать в интересах монополиста или корпорации таковых поступающие на рынок количества соответствующего монопольного товара. Когда вследствие более свободных форм оборота, развития фабричного производства и других обстоятельств, влиявших в том же направлении, для цехов стало немыслимо самостоятельное регулирование предназначаемого для сбыта количества продукта, то и вся цеховая организация, поскольку она носила монополистический характер, потеряла свой смысл и значение. Монополистические таксы и другие моменты, непосредственно влияющие на образование цены, должны были тотчас уступить силе больших количеств благ, поступающих на рынок. Первоначально рассчитанные на то, чтобы удержать отдельных индивидов, игнорирующих интерес всего цеха, т. е. совокупность монополистов в границах, выгодных для монополистической группы, эти меры оказались несостоятельными, как только регулирование количества поступающего на рынок товара перестало зависеть от цехов. Поэтому соответствующее их интересам регулирование количества поступающего на рынок продукта было постоянно самой ревностной заботой всех товарищей по цеху, самыми опасными противниками им казались те, которые мешали этому регулированию, против таких лиц они постоянно взывали к защите правительства, и то обстоятельство, что крупная индустрия, выбрасывая на рынок большие количества продукта, фактически уничтожала это регулирование, означало гибель цехового устройства.

Объединив все изложенное выше, мы найдем, что образование цен при всяком количестве монопольного блага, доставленном монополистом на рынок, размер сбыта при всякой установленной монополистом высоте цены за единицу монопольного блага и распределение благ в обоих случаях регулируются известными законами, а происходящие при этом экономические явления носят не случайный, но строго закономерный характер.

И то обстоятельство, что от монополиста зависит по своему выбору регулировать или цены, или предназначаемое для сбыта количество монопольного блага, не заключает в себе, как мы видели, никакой неопределенности относительно проистекающих отсюда экономических явлений.

От монополиста, правда, зависит назначить более или менее высокие цены, доставить на рынок большее или меньшее количество монопольного блага, но только известная цена, только известное количество продукта, предназначенное для продажи, соответствуют вполне его экономическим интересам. Поэтому монополист, если он только хозяйствующий субъект, действует по отношению к требуемой им цене или предназначаемому им для продажи количеству блага не произвольно, но сообразно с определенными законами. Данное экономическое положение приводит к образованию цен и распределению благ, совершающимся внутри определенных границ; всякое другое образование цен и распределение благ экономически исключены, и явления монопольной торговли представляют, таким образом, картину строгой во всех отношениях закономерности. Конечно, ошибки и недостаточная осведомленность могут и здесь вызвать отклонения, но это только патологические явления народного хозяйства, которые столь же мало говорят против законов науки о последнем, как и явления, происходящие в болезненном организме, против законов физиологии.

Понятие «монополист» будет нами принято в слишком узком смысле слова, если мы захотим его ограничить только теми лицами, которые защищены против конкуренции других хозяйствующих субъектов при помощи государственной власти или каким-либо другим общественным образом. Некоторые лица благодаря своему имущественному положению или особенным способностям и отношениям могут доставлять на рынок блага, по отношению к которым конкуренция других хозяйствующих субъектов сама собой устранена за физической или экономической невозможностью производить подобные же блага. Но и там, где нет таких особых отношений, могут являться монополисты помимо всяких общественных ограничений. Всякий ремесленник, селящийся в местности, где нет еще его собратьев по ремеслу, всякий купец, врач или адвокат, которые устраиваются там, где не живет еще никто из их товарищей по профессии, — в известном смысле монополист, потому что блага, предлагаемые им обществу для обмена, можно приобрести, по крайней мере в большинстве случаев, только у него. Летописи некоторых городов нередко сообщают нам о первом ремесленнике, который переселился туда, когда эта местность была еще незначительна и слабо населена, и еще и теперь можно встретить на каждом шагу в Восточной Европе и даже у нас в маленьких селениях этот особый тип монополистов. Монополия как фактическое состояние, а не как общественное ограничение свободной конкуренции представляется сообразно с этим обыкновенно более ранним, первоначальным явлением, а конкуренция — позднейшим по времени, и поэтому изложение особенных явлений менового оборота при господстве конкуренции целесообразно связать с явлениями монопольной торговли.

Способ развития конкуренции из состояния монополии находится в тесной связи с прогрессом всей хозяйственной культуры. Рост населения, увеличивающиеся потребности отдельных хозяйствующих индивидов, их возрастающее благосостояние — все это заставляет монополиста, даже при усилении производства, отстранять постепенно новые группы населения от потребления монопольного блага и в то же время позволяет ему повышать свои цены; общество, таким образом, становится все более и более выгодным объектом для его монополистической политики. Первый ремесленник, первый врач, юрист — всегда желанный человек во всякой местности. Но если он не встречает никакой конкуренции, а поселение растет, то он почти всегда скоро начинает слыть среди менее состоятельных классов населения за сурового и очень эгоистичного человека, и даже среди более состоятельных классов станет считаться человеком, ищущим только своей выгоды. Монополист не всегда может удовлетворить растущему кругу потребностей общества в его товарах (или услугах), и если он даже может, то не всегда соответствующее увеличение его сбыта, как мы видели, отвечает его экономическим интересам. В большинстве случаев это будет приводить к выбору между двумя клиентами; часть претендующих на монопольное благо или совсем уйдет с пустыми руками, или только недостаточно будет им снабжена, и даже наиболее состоятельные клиенты будут иметь часто повод жаловаться на небрежности разного рода и дороговизну услуг.

Такое экономическое положение само вызывает возникновение конкуренции ввиду настоятельной потребности в ней, раз только нет общественных и других препятствий к тому, и нашей задачей будет исследовать влияние, которое производит появление конкуренции на распределение благ, сбыт и цены товара, как мы сделали это по отношению к явлениям, наблюдаемым в монопольной торговле.

[Prince-Smith J. в Vierteljahrschrift fur Volksw. 1863. IV S. 148]

Взяв для большей наглядности за основание нашего изложения пример, который мы приводили уже при исследовании законов монопольной торговли, мы получим следующую таблицу:

IIIIIIIVVVIVIIVIII

Меры

хлеба

B18070605040602010B270605040302010B3605040302010B45040302010B540302010B6302010B72010B810

В1, В2, В3 и т. д. изображают в ней отдельных индивидов или группы таковых, для которых первая вновь поступающая в их распоряжение лошадь представляет собою эквивалент данного количества хлеба, а всякая следующая лошадь — эквивалент количества хлеба, на 10 мер меньше первого; вопрос состоит в том, какое влияние окажет на образование цены и распределение товара между конкурентами на него большее или меньшее количество соответствующего блага, доставленное на рынок конкурирующими в предложении индивидами.

Предположим сначала, что в предложении конкурируют только 2 субъекта, А1 и A2, и вместе они выводят на рынок 3 лошадей, из которых 2 принадлежат А1, а одна лошадь — А2. Из вышеизложенного ясно, что в этом случае земледелец B1 купит 2 лошади, a B2 — одну, и именно по цене, которая установится между 70 и 60 мерами хлеба, так как более высокая цена исключается экономическими интересами обоих земледельцев B1 и В2, а низшая — конкуренцией В2. Если же мы предположим, что А1 и A2 приведут на рынок 6 лошадей, то не менее ясно, что B1 купит из них 3 лошади, В2 — 2, В3 — одну, цена же определится между 60 и 50 мерами хлеба и т. д. [отсюда видно вместе с тем, как важны для хозяйственной деятельности людей базары, ярмарки, биржи и вообще все пункты концентрации оборота, так как при сложных отношениях обмена экономическое образование цены становится без них невозможным. Спекуляция, развивающаяся вместе с этим, способствует устранению неэкономического образования цен, — все равно, отчего бы последнее ни происходило, — или но крайней мере ослабляет вредное влияние этого явления на человеческое хозяйство (ср. Prince-Smith J. в берлинском Vierteljahrschrift fur Volksw. 1863. IV. S. 143; Michaelis О. Ор. cit., 1864, IV. S. 130; 1865, V VI; Scholz R. Op cit. 1867. 1. S. 25; Emminghaus A. Op. cit. S. 61)].