Чтение онлайн

В Рогожском летописце, датируемом 40-ми гг. XV в., наиболее раннее упоминание термина «черные люди» находится в ст. 6859/1351 г. («тако же же и бояре его и велможи и купци и чръные люди»20), тогда как в Симеоновском списке летописи, созданном в первой половине XVI в., единственное упоминание «черных людей» содержится в ст. 6873/1365 г. о постройке в Торжке каменной церкви Преображения «замышлениемъ богобоязнивыхъ купець новогородцкихъ, а потягнутьемъ черыхъ людеи»21, т.е. практически в то же самое время.

19 Рыбаков Б.А. «Слово о полку Игореве» и его современники. М., 1971, с. 186 и 254.

20 ПСРЛ, т. 15, вып, 1. Изд. 2-е. Пг., 1922, с. VIII, стб. 60.

21 ПСРЛ, т. 18. СПб., 1913, с. 104.

Эти примеры, почерпнутые из древнейших списков летописных сводов, позволяют говорить, во-первых, о сравнительной редкости употребления термина «черные люди» в летописании периода ХIII-ХIV вв. (в противоположность летописанию ХV-ХVI вв.), во-вторых, о том, что нижней границей его появления в древнерусской письменности, исходя из датировок списков, следует считать конец XIII - начало XIV в.

Такому выводу не противоречат и данные документов.

Несмотря на то, что термин «черные люди» известен в тексте Уставной грамоты новгородского князя Всеволода Мстиславича о привилегии церкви Ивана Предтечи на Петрятине дворище, данной в 1134-1135 г. («три старосты от житьих людей, и от черных тысяцкого»22), сама грамота дошла до нас только в списках конца XVI в. и более позднего времени. Поэтому первым по времени новгородским документом, содержащим это термин, является дошедшая в подлиннике на пергамене грамота Великого Новгорода 1372 г. послам Юрию и Якиму с наказом об условиях заключения мирного договора с тверским великим князем Михаилом Александровичем, посланная «от посадника Михаила, от тысяцкого Матфея, от бояръ, и от житьихъ людеи, и от чорныхъ людеи, и от всего Новагорода»23. Оставляя под вопросом аутентичность преамбулы Уставной грамоты великого князя Василия Дмитриевича Двинской земле, данной в 1397 г. («пожаловал есмь бояр своихъ двинскихъ, также сотского и всехъ своихъ черныхъ людеи Двинские земли») по причине сохранения ее только в списке ХV-ХVI вв.24, следующим документом новгородского происхождения, содержащим упоминание «черных людей», оказывается жалованная грамота Великого Новгорода Соловецкому монастырю 1459-1469 гг. («и житьимъ людемъ, и куппемъ, и чернымъ людемъ»25), выводящая нас уже в XV в.

Согласные показания списков летописей, указывающие на XIV в. как время появления термина «черные люди», и новгородских документов, дающие первую абсолютную дату - 1372 г., подтверждаются и уточняются появлением этого термина в «докончательных» грамотах великого князя Дмитрия Ивановича московского с князем серпуховским и боровским Владими-

22 ДАИ, т. I, с. 3.

23 Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.-Л., 1949, №17, с. 32-33.

24 Там же, №88, с. 144.

25 Там же, №96, с. 152.

ДАТИРУЮЩИЕ РЕАЛИИ РАССКАЗА О ПОХОДЕ 1185 г_

ром Андреевичем, первая из которых датируется временем около 1367 г. («а которыи слуги потягли къ дворьскому, а черныи люди к сотникомъ, тыхъ ны въ службу не приимати»26), вторая - 25 марта 1389 г. («а которыи слуги к дворьскому, а черныи люди къ становщику, тыхъ вь службу не приимати»; «а хто будет покупил земли данные, служнии или черных людии»27). В последующих «докончаниях» этот термин используется неоднократно, однако не далее конца XV в.28 Несколько иную картину представляет актовый материал ХIV-ХVI вв., изданный Л.В.Черепниным, где наиболее раннее упоминание «черных людей» отмечено в жалованной грамоте великого князя Василия Васильевича игумену Троице-Сергиева монастыря Зиновию, датируемой временем 1432-1445 гг. и известной только в списке середины XVI в.29, тогда как самый ранний подлинник помечен 25.8.1448 г.30

Другим термином рассказа Ипатьевской летописи о событиях 1185 г., требующим своего рассмотрения, является синтагма "отроци боярские", которая, судя по указателю Г.Е.Кочина, формально может считаться гапаксом, поскольку встречена только один раз в данном контексте31. Уникальность указанной синтагмы не позволяет сколько-нибудь категорически утверждать ее адекватность термину «дети боярские», появляющемуся в московском делопроизводстве только в 30-х гг. XV в., как то показал в обстоятельном исследовании В.А.Кучкин32. Правда, в указанной его работе, содержащей обширный документальный материал и убедительные выводы, оставался нерешенным вопрос о времени появления и бытования последнего термина в

26 ДДГ, М.-Л., 1950, № 5, с. 20.

27 Там же, №11, с. 31 и 32.

28 Там же: № 13, докончание 1390 г. (с. 38); 27, докончание 1433 г. (с. 71); № 45, докончание 19.6.1447 г. (с. 131,133,137,139); № 56, докончание 1450-1454гг. (с. 171, 174); № 58, докончание 1451-1456 гг. (с. 181,185); № 66, докончание до 12.9.1472 г. (с. 215); № 76, докончание 9.6.1483 г. (с.284, 288); № 84, докончание 19.8.1496 г. (с. 335, 340).

29 Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси, т. I. М, 1952, № 105.

30 Там же, т. II, М. 1958, № 218.

31 Кочин Г.Е. Материалы для терминологического словаря древней России. М.-Л., 1937, с. 226.

32 Кучкин В.А. О термине «дети боярские» в Задонщине. // ТОДРЛ, L. СПб, 1997,с.347-358.

новгородском обиходе. Между тем он встречается не только в ст. 6767/1259, 6894/1386, 6906/1398 и 6953/1445 гг. Комиссионного списка НПЛ («В лето 6767/1259. «…» И повеле князь стереци их сыну посадницю и всемъ детемъ боярьскымъ по ночемъ»; «В лето 6894/1386. «…» Той же зимы ездиша за Волок Федоръ посадникъ Тимофеевич, Тимофеи Юрьевич, а с ними боярьскии дети, брати 5000 рублев что возъложилъ Новъгород на Заволочкую землю»; «В лето 6906/1398. «…» И биша чолом «…» бояри и дети боярьскыи и житьии люди и купечкыи дети, и вси их вои», «И в то время воеводы послаша Дмитриа Ивановича, Ивана Богдановича, а с ними дети боярьскии, воеваша волости князя великаго», «Тои же зиме приихаша изъ Заволочия «…» и бояре, и дети боярьскыи, и все вои»; «В лето 6953/1445. «…» много добрых людеи, детеи боярьскых и удалых людей избиша» [НПЛ, 310, 380, 391-393,425]), о чем упоминал В.А.Кучкин и что с натяжкой можно объяснить редакторскими анахронизмами, поскольку Комиссионный список по филиграням устойчиво датируется 40-ми гг. XV в. [НПЛ, 7-8], но присутствует и в ст. 6767/1259 г. Синодального списка [НПЛ, 82], датируемого в этой своей части концом XIII в. [НПЛ, 5-6], что исключает сомнения в аутентичности текста.

Таким образом, материал новгородского летописания позволяет говорить об использовании термина «дети боярские» в новгородско-псковских землях уже во второй половине XIII в., значительно увеличивая время его бытования по сравнению с отрезком, установленным В.А.Кучкиным.

Что же касается возможности рассмотрения синтагма «отроки боярские» в качестве некоего переходного варианта к «детям боярским», то она представляется нереальной как потому, что нигде более не встречена, так и потому, что обуславливающая её лексема "отрок" (т.е. 'слуга', 'дружинник') исчезает уже к началу XII в. (в НПЛ последнее упоминание «отрока княжеского» содержится в ст. 1071 г. [НПЛ, 192]), будучи заменено термином "детьскы", в то время как лексема "отрок" становится принадлежностью исключительно религиозной литературы. В том, что это не случайность, убеждают наблюдения над лексикой новгородских берестяных грамот, где лексема "отрок" преимущественно наблюдается в XI и первой половине XII в., не выходя ни разу в XIII в. (грамоты из Новгорода - 241, 509, 642, 644, 666; грамоты из Старой Русы - 6, 7, 15 33). К аналогичным результа-

33 Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1977-1983 гг.). Комментарии и словоуказатель к берестяным грамотам

ДАТИРУЮЩИЕ РЕАЛИИ РАССКАЗА О ПОХОДЕ 1185 г_

там на материале русской письменности и специально ПВЛ пришел в свое время и А.С.Львов, полагавший, что такая замена «отрока» на «детьскы» произошла раньше всего на севере Руси34.