Чтение онлайн

22 Алешковский М.Х. Русские глебоборисовские энколпионы…, с. 105.

ки в старых, не совсем четких матрицах, для утверждения и прославления культа новоявленных мучеников русская Церковь использовала формы уже имевшихся энколпионов, путем надче-канки имен превращая изображенных на них святых в Глеба и Бориса. Соответственно, со временем менялся и внешний облик «братьев» - менялись их прически, появлялись усы и борода, «однако, - писал исследователь, - все эти признаки либо отсутствуют на энколпионных изображениях, либо встречаются вперемежку у обеих фигур, как и любое из двух имен братьев»11.

С другой стороны, следует заметить, что имена «Борис» и «Глеб» и раньше могли быть окружены ореолом святости. Имя «Борис» перестало быть языческим уже в начале X в., когда был канонизирован болгарский царь Борис-Михаил, крестивший Болгарию24, а потому безусловно признанный греческой Церковью. Об этом косвенно свидетельствует указание на «мать-болгарку» Бориса Владимировича, а Шахматов задавался вопросом: «В 1072 г. было перенесение мощей св. Бориса и Глеба в новую церковь; днем перенесения избрано 2-е мая25. Не в память ли Бориса (болгарского), скончавшегося 2-го мая 6415 (907) года?»26

Что же касается «Глеба», то с какой бы осторожностью ни относиться к сведениям, содержащимся в «Истории Российской» В.Н.Татищева, нельзя игнорировать его сообщение о брате (опять «брат»!) Святослава Игоревича «Улебе», фигурирующем в договоре Игоря с греками, о котором историк в примечании пи____________________

23 Там же, с. 106.

24 «Праболгарское по происхождению имя Борис - одно из немногочисленных болгарских собственных имен в современном болгарском языке. Это имя было освящено болгарской Церковью и вошло в болгарский канон святцев в честь крестителя Болгарии - князя Бориса I» (Павлова Р. Болгарско-русские и русско-болгарские языковые связи. София, 1979, с 37).

25 «2-е мая», как день перенесения в 1072 г., указано только в Лавренть-евском списке ПВЛ [Л., 182], тогда как в Ипатьевском, в согласии с «Чтением…» Нестера/Нестора, значится 20 мая [Ип., 172]. Однако тот факт, что торжественное перенесение тел мучеников в 1115 г. происходило именно 2-го мая, можно посчитать уже установившейся традицией, идущей от перенесения 1072 г., и в этом случае указание ПВЛ и «Чтений…» Нестера/Нестора может восходить к одному источнику ошибки, который в данном случае оспаривает А.Н.Ужанков (Ужанков А.Н. К вопросу о времени…, с. 381).

26 Шахматов А.А. Один из источников летописного сказания о крещении Владимира. // Сб. статей по славяноведению, посвященных проф. Марину Степановичу Дринову. (Сборник Историко-филологического общества, состоящего при Императорском Харьковском университете, т. XV.) Харьков, 1908, с. 69.

сал: «Улеб, у Иоакима (т.е. в Иоакимовой летописи.
– А.Н.) Глеб, сын Игорев, от брата Святослава за веру Христову замучен»11. Внимание к этому неизвестному персонажу русской истории оправдывается тем обстоятельством, что смерть одного из князей-мучеников традицией связывается с р. Альтой, левым притоком Днепра, имеющем своим двойником Альт/Олт, левый приток Дуная, в верховьях которого еще в прошлом веке находились селения «русинов», а в низовьях происходили военные действия Святослава.

Обращение к именам братьев-мучеников Ярослава Владимировича, который, согласно «Сказанию…», с первого же момента предпринимал самые активные шаги по их прославлению и канонизации вплоть до построению в 1020 г. специального для них деревянного храма в Вышгороде, сталкивается с тем необъяснимым фактом, что ни один из его сыновей, родившихся уже в Киеве (Владимир, Изяслав, Святослав, Всеволод, Вячеслав, Игорь), не получил ни их мирских, ни их крестильных имен. Наоборот, как показали в своих работах В.И.Лесючевский28 и М.ХАлешковский, первым и главным инициатором прославления Глеба выступает после смерти отца Святослав Ярославич.

С именами связана и другая загадка князей-мучеников. Вопреки очевидности, в текстах посвященных им церковных служб, в иконографии и даже в обиходе, как то показывает пример детей Святослава Ярославича, мы встречаемся не с одной, а с двумя парами их имен - мирскими (Борис и Глеб) и крестильными (Роман и Давид). При этом, если «Сказание и страсти…» и ПВЛ пользуются исключительно первой парой, собственно и представляющей новых русских святых, то «Сказание о чудесах…» неизменно называет их «Романом и Давидом», что свидетельствует то ли о каких-то серьезных в прошлом разногласиях по поводу имен и происхождения святых в греко-русской Церкви того времени, то ли о прямой «переадресовке» этих произведений. Объяснить такую двойственность тем обстоятельством, что «Борис и Глеб» - имена языческие, а «Роман и Давид» - христианские, не представляется возможным, поскольку весь смысл канонизации состоял как раз в освящении некогда языческих имен. Весьма мало вероятным представляется и объяснение М.Д.Приселковым крестильных имен Бориса и Глеба зависимостью русской епископии в конце X в. от болгарской

27 Татищев В.Н. История Российская, т. II. М.-Л., 1963, с. 218.

28 Лесючевский В.И. Вышгородский культ Бориса и Глеба в памятниках искусства. // СА, VIII, М., 1946.

(Охридской) архиепископии, почему Борис при крещении якобы получил свое имя в честь Романа, сына болгарского царя Петра, занимавшего трон в 979-991 гг., а Глеб - в честь Давида, брата болгарского царя Самуила (991-1014)29. В результате такой путаницы у детей Святослава Ярославича, кроме Глеба, мы находим Давыда и Романа, наименованных на известной миниатюре Изборника 1073 г., и, как я показал в одной из своих работ30, следуя Воскресенскому списку летописи31, можем предполагать еще и «Бориса»32.

Ситуация, когда наряду с канонизированными церковью именами святых продолжают употребляться также имена их небесных патронов, не имеет аналогий в практике христианского богослужения (у «гражданина небесного града» не может быть двух имен, как не допускается двух толкований догмата), а потому данная ситуация может быть объяснена, скорее всего, заимствованием (переосмыслением) имен «Роман» и «Давид» у какой-то неизвестной нам пары персонажей, обладавших к тому времени собственной иконографией и церковной службой. Стоит напомнить, что нам сейчас неизвестны даже более или менее точные датировки глебоборисовских энколпионов, использованных М.Х.Алешковским в своей работе en masse даже без выяснения места их вероятного изготовления. Между тем, нельзя исключить возможности того, что их «переименование» происходило не сразу по отливке, а значительно позднее. Эти обстоятельства убеждают в необходимости дальнейшего изучения вопроса, донельзя запутанного на протяжении XI-XH вв. сложением благочестивой легенды, на содержание которой, как можно видеть, повлияли не столько действительные события начала XI в., сколько события конца этого столетия и начала следующего, а также письменные памятники моравской агиографии, как сказания о св. Людмиле, св. Вячеславе, Святополке моравском и пр., связанные в том числе и с «Вышеградом», каковых городов было предостаточно в Центральной Европе.

Остается попытаться ответить на вопрос: что же случилось со Святополком, когда Ярослав окончательно захватил Киев и

29 Приселков М.Д. Очерки по церковно-политической истории…, 1913, с. 37-38).

30 Никитин А.Л. К вопросу стратификации «Слова о полку Игореве». // Никитин А.Л. «Слово о полку Игореве». Тексты. События. Люди. М., 1998, с 92.

31 ПСРЛ, т. 7, СПб., 1856, с. 232 и 242.

32 См. также: Никитин А. Точка зрения. М., 1985, с. 218-226.

начал переговоры с Болеславом I об обмене пленных? Киевский князь, тесть Болеслава, не мог исчезнуть без следа. По всей видимости, Болеслав получил достоверное известие о его смерти, в противном случае он не спешил бы выменивать свою дочь у Ярослава, поскольку о ней мог позаботиться ее муж. Но где, как и кем тот был убит?