Чтение онлайн

–  Пхе! Мой Гек не хуже любой собаки вкусняшки чует! Но здесь есть одна неувязка. Заранее поляки никак не могли тут свою нычку организовать. Украинских же "схронов", они просто не знают.

–  Сам ты - "пхе"! А насчет поляков… тут ведь Волынский укрепрайон был, еще до тридцать девятого года. Он правда восточнее располагался, но не исключено, что с тех пор кое-какие чисто польские замаскированные блиндажи здесь сохранились. И бывшие армейские офицеры, которые теперь входят в АК, о них вполне могли знать и сейчас сообразно случаю использовать. Как ты сам говорил - "руководство, в случае провала, попытается отделиться от основных сил и затаиться в тихом месте". Тише места не придумаешь. "Загонщикам" и в голову не придет, что кто-то может сам себя в такую ловушку загнать, поэтому по полуострову они просто проскочат и уйдут дальше - на северо-запад. Что - разве не так? Тебе бы пришло в голову вести активные поиски на этом пятачке?

Гусев меня опять смутил, а я ведь уже думал, что завтра мы просто для очистки совести там пробежимся и уйдем к хутору, так запавшего мне в душу Ломзицкого. Но если тут возможны чисто польские "схроны", то… А Серега подлил масла в огонь:

–  Может это и есть твоя удача, из-за которой нас всех выдернули? Это же надо - топая по лесу, без всяких собак, унюхать затаившегося врага!

–  Гы!- я хмыкнул - Ну положим не врага, а тушенку, но я тебя понял. Завтра там будем рыть плотно.

–  Может людей подкинуть? С ищейками?

–  Нет уж. Меньше народу - больше кислороду. А гаврики с собачками пусть остаются, где были. Патрулируют люди Власика возле аэродрома, вот пусть и патрулируют. Сам говорил: твой друган - "волкодав", хотел просто захватить и обезвредить националистов. А у нас задача совсем другая - обнаружить и не вспугнуть. Псина гавкнет один раз и все - считай писец. Так что буду пользоваться Геком - он лучше собаки!

Тут я заткнулся, так как понял, что практически процитировал слова Малыша из "Карлссона". Гусев же, на мою ухмылку внимания не обратил, сказав:

–  Значит так и решим… ладно, ты иди отдыхай, а мне еще к наркому надо на доклад.

–  Мда… покой вам только снится! Но ничего, зато по лесу бегать не надо.

–  Я бы лучше побегал…

–  Не стони. Зато отдельные апартаменты и генеральский доппаек! В каждой каке надо находить что-то хорошее.

Гусев на это только поморщился, а я поднявшись уже собрался уходить, но вдруг вспомнив о недавней мысли, сказал:

–  Слушай, мон женераль, я тут твоего ординарца припашу. Ты не против?

Командир устало потер глаза и поинтересовался:

–  На предмет?

–  Хочу обмен сделать. У нас тут дамский "браунинг" с собой случайно оказался. Ну этот, который весь никелированный, образца девятьсот шестого года, помнишь? Ты его еще собирался у меня слямзить и Лизавете, что с секретчиками приезжала, подарить.

–  У тебя их штук пять заныкано. А я захотел бы - слямзил. Но ты ведь развонялся до небес - "обменный фонд, обменный фонд"… Ладно, не о том разговор. Зачем тебе Рыбников?

–  Да вот, есть идея твоего Васю напрячь, чтобы он этот ствол, у летунов на "кольт" сменял.

Серега вытаращил глаза:

–  На хрена?

–  Что за женские вопросы? Просто меня в коллекции нет модификации двадцать третьего года. А тут все амеры с таким рассекают.

–  Ага! Умнее ничего не придумал? Подбить кого-то из союзников на воинское преступление, связанное с передачей штатного оружия в чужие руки. Даже не с передачей, а с отдачей! И на это дело хочешь привлечь ординарца генерал-майора НКВД? У тебя мозги вообще как, есть?

–  Конечно. Васька ведь не сам, ченч проводить будет. Озадачит бойца из БАО и дело с концом. А америкос этот "кольт" спишет, как два пальца об асфальт! Это ведь не последний ствол в их армии. Ты что, летунов не знаешь?

–  Я запрещаю! Категорически! И главное сам, сам не вздумай этим заняться! А то знаю я тебя - у летчика амнезия, оружие потеряно, а у Лисова в чемодане новая игрушка!

Гусев так перевозбудился, что с него слетела вся усталость а я, махнув рукой ответил:

–  Ну и хрен с тобой золотая рыбка. Нет так нет - зачем же так орать? Не больно то и хотелось. Только запомни когда я, когда-нибудь в будущем, разложу всю свою шикарную коллекцию, там останется одно пустое место. Вместо пистолета будет висеть плакатик - "здесь должен был быть "кольт М1911А1", которого нет по причине того, что Гусев - козел"

–  Пошел вон!

Серега швырнул в меня карандашом, но не попал, отчего обозлился еще больше. Плюхнувшись обратно на стул, он прошипел:

–  И ты, Лисов, меня хорошо понял? Чтобы никаких обменов! Одного секонд-лейтенанта, как ты в таких случаях говоришь - "развел" и хватит! Самому-то, не стыдно?

–  С чего бы? Тот младшой на меня сам налетел аки вепрь, когда "Мороженое мясо" увидел. Долго гонялся на коленях, все руки обслюнявил, невзирая на царящую вокруг антисанитарию. Плакал и бомотал: "Сэр, я всю жизнь мечтал о таком сувенире". А сигареты и жевачку он в клювике принес, исходя из чувства элементарной порядочности помноженной на горячую благодарность.

Давая подобный ответ, я, как это ни странно, ничуть не кривил душой. Приблизительно так оно все и было. Просто еще в первый день, после обеда, когда мы готовили оружие к завтрашнему выходу, я в одном из карманов разгрузки нашел фрицевскую медаль: "За зимнюю кампанию 1941 года". Как она там оказалась, так и не вспомнил, поэтому повертев между пальцами темный кругляш, на красной с черно-белой полоской ленте, я бросил ее на стол. А ближе к вечеру, мне приспичило посетить местный чудо-сортир. Когда уже выходил из палатки, опять заметил медаль и решив, что ей самое место в глубинах аэродромного туалета, забрал ее с собой.

Так и шел, машинально крутя эту медальку за ленту. А возле "хитрого домика", почувствовал чье-то внимание к своей персоне. Подняв глаза, увидел стоящего в двух шагах от себя секонд-лейтенаната, который неотрывно следил за полетом гитлеровской цацки вокруг моего пальца. При этом на физиономии у него был такой восторг, что я невольно сбился с шага. А увидев что я остановился, он облизал губы и отдав честь, неуверенно улыбнулся.

Козырнув в ответ, я остался стоять на месте, ожидая развития событий. И через несколько секунд - дождался. Летеха, видно задавив робость, спросил:

–  Сэр майор сэр! Это ведь - немецкая награда? Разрешите посмотреть, сэр?

Видно совершенно не рассчитывая на мое знание заморского языка, cвое английское "сэрканье", он дополнял вполне понятной международной жестикуляцией. При этом морда у него была самая просящая. Да и весь сэконд-лейтенант выглядел достаточно прикольно - худой, высокий, лопоухий, белобрысый, он так наивно хлопал глазами, что я забыв о своей вечной нелюбви к амерам, протянул ему медаль, добавив по-русски:

–  Держи, салага. Это подарок. Презент.