Чтение онлайн

Бет дожидалась его в комнате для допросов, но была не одна. Рядом с ней восседали двое мужчин. Первый был невысок ростом, лыс и очень смахивал на бухгалтера. Другой — седой, с великолепными зубами и дорогим «Ролексом» на запястье — выглядел достаточно приятно. Ник никогда в жизни не встречался с агентами из Голливуда, но этот человек очень походил на те образы, которые он мысленно представлял о людях этой профессии. Но, как бы там ни было, оба мужчины были психоаналитиками, и эти важные персоны тут же вернули Ника в действительность, которая означала собой третий этап психиатрической экспертизы. И один только взгляд, брошенный на них, вызвал в нём бурю негодования, крушившую всякий самоконтроль.

— Это доктор Майрон, Ник, — представила «бухгалтера» Бет Гарнер, — а это доктор Макэлвейн.

— Хорошенькие имена, — кисло пробормотал Них.

Все три доктора натянуто засмеялись.

— Их попросили принять участие в нашей консультации.

— «Их попросили»! Ты хочешь сказать, что лично ты их не просила. Они были навязаны тебе человеком или людьми, не имеющими никакого отношения к департаменту полиции Сан-Франциско? Я правильно тебя понял? — Ни один из врачей не сделал ни единой записи, но можно было почти слышать, как они составляют о нём первое впечатление: агрессивный, враждебный, любящий спорить, антагонистичный, не признающий авторитетов.

— Оба они выдающиеся специалисты, Ник. Я высоко ценю их мнение и опыт. Я приветствовала их помощь.

— Почему бы вам не присесть? — предложил доктор Майрон.

— Великолепная идея, — мерзким тоном ответил Ник. — Я просто рад, что вы подумали обо мне, док, Мне самому эта мысль никогда не пришла бы в голову.

И во второй раз послышался стеснённый смех.

Ник уселся, и некоторое время все три доктора молча смотрели на него. Он отвернулся. Наконец доктор Макэлвейн прервал тишину.

— Ник, — мягко начал он, — мы узнали, со слов доктора Гарнер, что в последнее время у вас появились проблемы с контролем собственных эмоций и действий. Это действительно так?

— Только в отношении одного-единственного человека, — ответил Ник.

— Вы считаете, что лейтенант Нилсен заслуживал смерти?

— Заслуживал смерти? — переспросил Ник и пожал плечами. — Я никогда не делал подобных умозаключений.

— Но вы испытываете некоторое сожаление о его гибели?

— Сожаление?.. Знаете, док, я испытывал бы угрызения совести и сожаления по поводу его кончины только в одном случае — если бы я приложил к этому свою руку. А этого не произошло. Вы спрашиваете, сожалею ли я? — Ник вновь пожал плечами. — Я не так хорошо знал этого парня. Можно сказать, просто я не замечу его отсутствия.

— Но всё же вы почувствовали определённое удовольствие, узнав о его смерти? Это справедливое замечание?

— Это — глупое замечание, доктор. Никто — я имею в виду, ни один здравомыслящий человек — не может испытывать удовольствие от чьей-либо смерти. И вполне естественно, я не исключение. — Ник сложил руки на груди, давая им понять, что к этому вопросу возвращаться больше не собирается.

Макэлвейн бросил встревоженный взгляд на своего коллегу и решил зайти с другой стороны. Его голос был заискивающим и добродушным, по лицу бродила тёплая улыбка, обнажавшая великолепный ряд прекрасных белоснежных зубов.

— Скажи, Ник, когда ты вспоминаешь картины своего детства, доставляют ли они тебе наслаждение? Или, наоборот, некоторые воспоминания гнетут тебя?

Ник смотрел на своего инквизитора добрые полминуты, и все тридцать секунд его взгляд являл собой злобу и недоверие. Ему удалось придать своему голосу необходимые нотки, свободные от скептицизма.

— О’кей, — спокойно и непосредственно произнёс он. — Номер один: я не знаю, как часто выхожу из себя, но происходит это довольно часто.

Бет Гарнер закрыла глаза и покачала головой. Ник Карран уже не контролировал себя. Он никогда не делал что-то ради себя самого и не признавал никаких видов сотрудничества.

Голос Ника стал громче:

— Номер два: я никогда не злился на своего отца, даже когда подрос и узнал, чем он и моя мама занимались в своей спальне.

— Ник, — прошептала Бет, — ну, пожалуйста.

— Дай мне закончить. Номер три: я никогда не смотрю в унитаз, прежде чем спустить воду. Номер четыре: теперь я никогда не мочусь в собственной постели, и раньше это было не так часто.

— Ник! — умоляла его Бет.

— И номер пять: можете изнасиловать тут самих себя, но я ухожу.

Ник встал и гордо вышел из комнаты.

По дороге он услышал, как доктор Майрон воскликнул: «Ну и ну!»

Бет направилась за Карраном, сбежала вниз в холл, пытаясь остановить его. Она была зла и обижена и, схватив его за рукав пиджака, попыталась его сдержать.

— Что случилось? — Бет была близка к тому, чтобы самой выйти из себя, но прилагала все усилия, чтобы перебороть свои эмоции. — Я пытаюсь помочь тебе. Почему ты не даёшь помочь себе?

Ник вырвал рукав из её хватки. Он, не останавливаясь, продолжал идти по коридору.

— Мне не нужна твоя помощь. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Ты это понимаешь?

— Да уж, — Бет всё ещё настаивала. — С тобой что-то происходит. Ты ведь спишь с ней? Это так?

Он остановился и повернулся к ней:

— Слушай, Бет, ты-то какую цель в этом преследуешь? Скажи, ты что, ревнуешь?

— Мне нужен ты, а не она. Она совращает людей. Она манипулирует ими. Она делает всё, что ей вздумается.

— А я-то думал, что ты плохо её знаешь.

— Я знаю её тип. Я ведь психолог, если ты это по-мнишь. Я научала людей вроде неё. Я анализировала поведение таких людей.

— Ах, психолог! Вот мне и кажется, что это значит, что ты тоже манипулируешь людьми. Признайся, Бет. К тому же ты практикующий психолог. А это означает, что ты находишься в более выгодном положении, чем она. У меня всё.

Он отвернулся и снова направил свой путь в сторону холла, но на этот раз Бет Гарнер уже не преследовала его.

— Я очень жалею тебя, Ник. — Она пожала плечами к отправилась в обратном направлении. Больше ничего сделать для него она не могла.

До дома Кэтрин Трамелл в Стинсоне он добрался чуть раньше полудня. Движение затруднял поднявшийся над первым хайвеем тяжёлый смог. Туман как всегда творил свои обманы, спрятав её жилище и полностью отрезав его от моря.

Дом выглядел покинутым, но белый «лотус» всё-таки был припаркован перед входом. Даже если бы машины там не оказалось, он знал, что Кэтрин находится в Стинсоне и он её отыщет. Стинсон был её убежищем, её логовом, бункером, её замком из слоновой кости.

Она не ответила на его стук. Он наобум, чуть поколебавшись, приоткрыл дверь: