Чтение онлайн

Человек должен приложить немало сил для того, чтобы быть, а не казаться. Ему придется постоянно одергивать себя; не вживаться в чужие роли, а сторониться их, не умничать, не стремиться быть не в меру обаятельным или до приторности красивым, – ведь каждый давно уже подобрал себе ту или иную маску, до мелочей отработав рисунок своей игры. Для того чтобы вернуться к себе истинному, нужно набраться мужества и помнить: самое главное для человека – быть самим собой!

Правда, при этом возникает вопрос: а что, если вернувшись к себе, мы не найдем в собственной душе ничего хорошего? Вопрос, безусловно, закономерный, и мы попытаемся ответить на него, когда речь пойдет о смиренномудрии, пока же еще немного поразмышляем о мужестве.

Преподобный Антоний Великий утверждает: «Слезы рождают страх, а страх рождает мужество». На первый взгляд странная, но на самом деле очень глубокая мысль. Я уже привел пример того, как страх породил мужество. А можете ли вы себе представить целомудрие без мужества, честность без мужества или верность без мужества? Это – целомудрие, верность и честность до поры до времени, потому что если добродетель не подкреплена мужеством, то и говорить не о чем…

Основа добродетели – это страх Божий, тот самый страх, который заставляет человека забыть о себе и делает его самим собой. Страх Божий в своем наивысшем проявлении является самой любовью Господней, потому что только любовь помогает человеку преодолеть страх перед обстоятельствами, страх перед другими людьми и даже страх перед смертью. Тот, кто эти страхи из себя не изгнал, будет несовершенен в любви, несовершенен в добродетели.

Авва Дорофей пишет: «Есть два страха: один первоначальный, а другой совершенный и <…> один свойствен <…> начинающим быть благочестивыми, другой же есть [страх] святых совершенных, достигших в меру совершенной любви. <…> Однако невозможно достигнуть совершенного страха иначе, как только первоначальным страхом. Ибо трояким образом, как говорит Василий Великий, можем мы угодить Богу: или благоугождаем Ему, боясь муки, и тогда находимся в состоянии раба; или, ища награды, исполняем повеления Божии ради собственной пользы, и посему уподобляемся наемникам; или делаем добро ради самого добра, и тогда мы находимся в состоянии сына».

Мы же страшимся быть наказанными за грехи сейчас, в этом мире. Порой думаем: вот я сейчас согрешу – и со мной или с моими близкими произойдет что-нибудь дурное, Бог накажет! Но это еще – даже не страх раба: раб Господень боится мук вечных.

Задумаемся о страхе перед вечными муками, потому что состояние, в котором мы в большинстве своем пребываем, не позволяет нам называть себя сынами Божиими, хотя Господь нас и считает Своими детьми.

Для того чтобы возник новоначальный страх, человек должен воспитать в себе мужество и научиться принимать в земной жизни наказания и скорби со смирением и благодарностью. Слово «наказание» по-церковнославянски означает «научение». Это – наука любви, которой нас учит Бог. Господь говорит: Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю (Откр. 3:19).

Человеческое мужество заключается именно в том, чтобы принять от Бога испытания и не бояться их, потому что если Господь каким-то образом открывает Себя для нас, проявляет Себя в нашей жизни – это значит, Он возвращает нас на верный путь, ведет ко спасению. Постепенно нам открывается горькая истина: вместо Христа мы в вечной жизни можем встретиться со всеми ужасными грехами, нами содеянными, а Спасителя с нами не будет! И вот это уже по-настоящему страшно! Но страх этот приходит к человеку лишь после того, как он по-настоящему осознает, что Господь благ, а вечная жизнь – реальность, доступная каждому.

Здесь стоит поразмышлять о том, что такое рай и что такое ад. Господь говорит нам: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17: 21), а раз так, то нетрудно догадаться, что и преисподняя вполне может оказаться на глубине наших душ. К великому сожалению, мы с вами куда чаще сталкиваемся с силами зла, чем приобщаемся Царствию Небесному, и, что еще хуже, это становится для нас привычным и перестает ужасать – вот насколько может окаменеть человеческое сердце!

Прихожане часто спрашивают: «Как можно отмолить умершего человека? Возможно ли уже за гробом благотворно воздействовать на его душу?» Но раз Церковь молится за усопших – значит, у нее есть такая возможность! До тех пор, пока не совершилось второе пришествие и не состоялся Страшный суд, человек еще может измениться, его воля еще способна определиться каким-то образом. Впрочем, человек волен отвергать молитвы даже в аду…

Страх наемника – лишь вторая степень обретения страха Божия, но и до нее еще надо дорасти.

Авва Дорофей объясняет, что наемником называют человека, который уже не боится вечных мук, но знает, что за добродетели Господь награждает нас блаженством и благодатью, и трудится для Бога ради награды духовной, ради Царствия Небесного.

Третья степень страха Божия – это состояние сыновства, при котором человек трудится для Бога не из-за страха перед муками и не ради награды, а только из-за одной сыновней любви. Святитель Димитрий Ростовский [6] так сказал об этом в своей молитве: «Господи, если за все мои бесчисленные согрешения Ты пошлешь меня в ад, то и там я не перестану любить Тебя».

Схожие настроения мы встречаем и у Мейстера Экхарта [7] , с трудами которого полезно ознакомиться всем: «Один великий проповедник рассказал <…> следующую историю: был однажды человек (о нем можно прочесть в писаниях святых), целых восемь лет просивший у Бога послать ему человека, который мог бы указать ему путь к правде. Однажды, когда его охватило особенно сильное желание найти такого человека, был ему голос от Бога, который сказал: «Ступай к церкви, там найдешь человека, который укажет тебе путь к правде». Ион пошел; и увидал бедного человека с ногами, израненными и покрытыми грязью, вся одежда его не стоила трех грошей.

Он поклонился ему и сказал: «Да пошлет тебе Бог доброе утро», а тот возразил: «У меня никогда не было худого утра!» Он сказал: «Да пошлет тебе Бог счастья! Почему ты так отвечаешь мне?» Тот возразил: «Никогда не было у меня несчастья». И опять он сказал: «Ради блаженства твоего скажи, почему ты мне так отвечаешь?» Тот возразил: «Я никогда не был не блаженным». Тогда он сказал: «Да пошлет тебе Бог спасенье! Разъясни мне свои слова, потому что я не могу этого понять».

Тот молвил: «Хорошо. Ты мне сказал: да пошлет мне Бог доброе утро, а я возразил: у меня никогда не было плохого утра. Случится мне голодать, я хвалю Бога; терплю ли скорбь или позор, я хвалю Бога, и потому у меня никогда не было плохого утра. Когда ты сказал: да пошлет мне Бог счастья, я возразил, что у меня никогда не было несчастья. Ибо, что бы ни послал или ни назначил мне Бог, будь то радость или страдание, кислое или сладкое, я все принимал от Бога как наилучшее, – поэтому никогда не было у меня несчастья. Ты сказал: ради блаженства моего, тогда я заметил: я никогда не был не блаженным, потому что всецело отдал свою волю воле Божией. Чего хочет Бог, того хочу и я, потому никогда я не был не блаженным, ибо только и хотел одного – Божией воли».

«Ну, милый человек, а если б Бог захотел бросить тебя в ад, что бы ты тогда сказал?» Тот отвечал: «Меня! бросить в ад? Посмотрел бы я, как бы Он это сделал! Но даже и тогда, даже если б Он и бросил меня в ад, у меня нашлись бы две руки, которыми я бы ухватился за Него. Одна – это истинное смирение, и им я обвился бы вокруг Него; моя другая рука – любовь, и ею я обхватил бы Его».

Потом он сказал еще: «Я хочу лучше быть в аду с Богом, чем в Царствии Небесном без Него».

Блаженный Августин [8] советовал: «Люби Бога и делай что хочешь». Это – абсолютная, полная свобода, достигнув которой человек нисколько не боится ада, но служит Господу из одной сыновней любви. В этом и состоит истинная цель христианской жизни. Каждому из нас Господь даровал возможность называть Его Отцом, и поэтому если мы не ставим перед собой столь высокой цели, то я даже не представляю, каким образом мы можем спастись.

Страх наемника – это переживания человека, испытавшего на себе глубочайшее духовное воздействие благодати Божией, хотя это – все еще первоначальный страх. Вспомните притчу о блудном сыне: он возвращается домой и в раскаянии говорит отцу: Отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим (Лк. 15: 21) и уже собирался проситься в число наемников, которые избыточествуют хлебом (Лк. 15: 17), но отец не дал ему завершить эту фразу. Он говорит своим рабам: Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся (Лк. 15: 22–24). Отец предпочитает вернуть пусть и недостойного сына, нежели приобрести даже добросовестного наемника.