Чтение онлайн

— Эви, хочешь, я поеду? — спросил он хриплым баритоном. — Пит не удержит Базза, когда его попытаются заштопать.

Эви закусила губу.

— А ты сможешь, Купер?

— Базз боится иголок, — доверительно поведал мне Пит. — Просто с ума сходит от уколов. Доктор Гордон подойти не успевает, как летит через комнату, когда нужно ввести противостолбнячную сыворотку.

Купер проигнорировал Пита и ответил Эви, пожав плечами:

— Конечно. В противном случае все кончится тем, что позже придется вытаскивать Базза из тюрьмы, когда он разнесет клинику.

Под строгим взглядом Эви, сдобренным поцелуем, Базз был спроважен в больницу. Она вернулась на свое место за барной стойкой с чистым передником и спокойная, чего я и предположить не могла еще несколько минут назад.

За исключением лужицы крови, кухня оказалась стерильно чистой. Я натянула резиновые перчатки и обработала дезинфицирующим средством все поверхности, которые могли пострадать от несчастного случая. Тщательно вымыв руки, уменьшила огонь под громадной сковородой в надежде спасти большую часть из того, что наготовил Базз. Помимо армейской стрижки, военные привычки Базза распространялись и на организацию работы кухни. Во всем. Так что сориентировалась я легко.

Сверившись с накопившимися заказами, сообразила две порции стейков, яичницу и горячие бутерброды с тунцом. Следующие несколько часов слились в сплошные полные тарелки и приятное потрескивание жира. Забавно, как быстро мои руки вспомнили летнюю работу в гриль-баре. Звуки и запахи не изменились. Только шум разговоров теперь доносился не из окон машин у авто-кафе. Несколько клиентов были так довольны своим обедом, что забросали Эви вопросами о «той новой девочке у плиты». Постоянно занятая заказами, я могла не высовываться и притвориться, что не слышала.

Пит позвонил отчитаться, что Базз перерезал сухожилие пальца, и нужно ехать в ближайшую больницу за двести километров в Дирли к хирургу. Эви восприняла это довольно спокойно и попросила помочь с ужином. Мы справились с обеденной текучкой, а перед ужином ожидалось затишье на два-четыре часа, затем повалит народ. Гриль-бар закрывался около шести, когда буфетная стойка превращалась в барную. Ночные завсегдатаи больше интересовались спиртным, чем бургерами.

Когда Бен, ночной бармен, заступил в смену, мои ноги гудели, свитер загублен брызгами жира, а руки по локоть в обмывках. Сев на ящик с фасолью, Эви достала бутылку с ледяным чаем и вздохнула:

— Я люблю Базза, но честно, о чем, черт возьми, думают мужики, когда вытворяют такое?

Я хмыкнула, протирая стойку.

— Не знаю, но думаю, что после слов «это будет круто» мозг у них отключается.

Эви улыбнулась и закрыла глаза. И распахнула через несколько секунд, когда зазвонил телефон.

— Базз? — спросила она, ее голос был на грани, словно только сейчас она наконец позволила себе волноваться о муже. Я отвернулась, дав ей минутку на личную беседу и слышала тихий торопливый разговор, признания и угрозы самым нежным мужским частям Базза, если он вздумает когда-либо повторить подобное. Я улыбнулась про себя, однако сосредоточилась на мытье посуды. Со вздохом Эви повесила трубку.

— Они переночуют в Дирли. Базз в порядке, ловит кайф от болеутоляющих. Врач сказал Куперу, что пройдут месяцы, прежде чем рука Базза полностью восстановится. — Ее поза и лицо выражали облегчение и беспокойство одновременно. — Он одеваться сам не сможет, какое там готовить.

— О, Эви. Мне так жаль. Но я уверена, что Пит может взять на себя кухню, пока Базз не поправится.

— Пит неплохой помощник. И яйца разобьет, и овощи нашинкует, хотя, думаю, после сегодняшнего придется убрать подальше острые предметы от них обоих. Но я не могу доверить ему кухню, — ответила она, и между ее бровями пролегла тонкая складка. — Он ненадежный. Паникует, когда заказов целая прорва, и не раз, плача, сбегал из кухни.

Я пожала плечами.

— Ну, может, если он будет под руководством Базза…

— Именно из-за руководства Базза Пит и сбегал из кухни в слезах, — объяснила мне Эви. — Мо, а как тебе идея поработать тут? На полную ставку, пока Базз на больничном? Может, возьмешь на себя выпечку?

— Но ты едва меня знаешь, — запротестовала я. — Еще утром мы не были знакомы.

— И то, что я увидела, мне понравилось: ты не падаешь в обморок от вида крови, готова прийти на помощь незнакомцу и прекрасный повар. Ты несколько раз могла стащить чаевые из банки, но не взяла и цента- это больше, чем я могу сказать о нескольких своих работниках.

Я поджала губы и задумалась. Первоначально я планировала наслаждаться жизнью в Гранди, но не могла не признать, что день выдался довольно интересным. Мне нравилось находиться в кухне. Я чувствовала себя частью заведения, и в то же время была наедине с собой. И мне понравился салун, дружелюбные голоса и болтовня. Нравилась компания Эви. Словно я потихоньку сближалась с местным населением.

Мамуля всегда говорила, что ничего не случается просто так. Правда, она еще уверяла, что частое окрашивание волос и использование стиральных порошков вызовет мутации моих хромосом. Но сейчас я готова задушить ее в объятиях за ярое отвергание случайных совпадений. Может, мне суждено обосноваться в Гранди. Может, мне суждено было оказаться у буфетной стойки, когда Базза потянуло на дурацкую демонстрацию своих драгоценных ножичков «Гинсу». Быть может, это мое место.

Я с улыбкой повернулась к Эви:

— Думаю, идея замечательная.

Я и забыла, как могут гудеть ноги после рабочей смены на кухне. А также о том, что, в конце концов, возникает чувство, будто даже контактные линзы покрылись пленкой жира. Даже рабочую одежду пришлось держать в кладовке, чтобы остальная не пропиталась запахом. Но я была счастлива.

У меня установился распорядок дня. Каждое утро я вставала, натягивала самые удобные ботинки, выкидывала для птиц все остатки выпечки на задний двор и выезжала на Люсиль в город. Молва разносилась по Гранди почти как в Лиланде и уже облетела все кухни, школьные коридоры и единственный в городе салон красоты. Салун являлся социальным центром городка. Когда разлетелся слух, что там работает новенькая, число наших клиентов удвоилось.

Первые два дня у меня над душой стоял Базз. Он явно негодовал от перемен на кухне, но мало что, кроме помешивания, мог делать своей раненой рукой. Его доверие я заслужила лишь на третий день, после того как один из клиентов заплатил по счету лосятиной вместо денег, как делал ежемесячно. Я и глазом не моргнула от вида странно пахнущих, почти фиолетовых кусков мяса. Только спросила Базза, как лучше: сделать фарш для мясного рулета или замариновать в кока-коле, чтобы избавиться от душка, и приготовить жаркое. Базз пробормотал, что мясной рулет станет хорошим блюдом дня, а затем проконтролировал, как я приготовила две огромные сковородки.

— Откуда столько познаний в приготовлении дичи? — спросил он после того, как взял на пробу кусочек готового блюда и выдал «сойдет». Базз так выражал свой восторг.

— Это еще ничего. Позови меня, когда попробуешь зажарить во фритюре аллигатора. Или свиную требуху. Но требуху не советую, правда.

Базза передернуло.

— Спасибо, не надо.

И отошел за стойку выпить кофе и поговорить с Эви. Она поцеловала мужа в лоб, затем обернулась и подмигнула мне.

Здесь было мое место, собственное пространство. Через несколько дней соседи стали называть меня Мо из «Голубого ледника». Мне нравилось выходить из кухни, принимать заказы, разливать кофе, знакомиться и болтать с клиентами. Я не разделяла нужды и убеждения родителей. Я стала не невидимкой, а полезным членом общества и частой мишенью для добродушных романтических предложений. Попадались такие, кто вообще со мной не разговаривал, поскольку я все еще оставалась слишком «новенькой». Это было не откровенным хамством, а просто нежеланием признавать мое присутствие, пока я не проявлю характер. Но большинство городских холостяков все же предпринимали робкие попытки флирта. Это казалось довольно мило, своего рода негласное посвящение.