Чтение онлайн

Но как дело обстоит у нас? У нас создалась такая ситуация: в стране, где пролетариат был относительно слаб и численно и с точки зрения классовой выучки, он благодаря стечению исторических обстоятельств взял в свои руки власть. Для чего он брал эту власть? Для того, чтобы создать себе привилегированное положение, сладкое житье? Чтобы угнетать другие классы? Конечно, нет. Он взял власть для того, чтобы уничтожить всякую эксплуатацию, всякое угнетение, перестроить общество по-своему, уничтожить деление общества на классы и тогда перестать существовать как класс. Разбив старую государственную машину, старый угнетательский аппарат, пролетариат должен использовать все средства, чтобы и идейно завоевать влияние, убедить других, добиться всеобщего признания своей идеологии.

Одним из способов убедить является искусство, особенно сильно влияющее на эмоциональную сторону. В жизни трудящихся искусство играет совершенно особую роль. Рабочий мыслит обычно образами, и поэтому самое убедительное для рабочей массы — это художественные образы. Эту сторону дела особенно ясно показала революция. В ней (в демонстрациях, процессиях, на фронтах — всюду, где выступала масса) было очень много театральности — не искусственной, напыщенной, а естественной, революционной театральности. Но революция же дала почувствовать, что настоящего пролетарского искусства еще нет, есть лишь немногие произведения в искусстве, отражающие пролетарскую идеологию, пролетарские переживания, стремления, идеалы; потребность в настоящих пролетарских произведениях искусства была очень велика, произведения буржуазного искусства не могли быть вставлены в раму революции — ее приходилось затягивать просто красной тканью.

Как создать то новое искусство, которое на девять десятых осталось в нетях в момент революции и которое так насущно необходимо? И тут Пролеткульт вступил на совершенно правильный путь: надо открыть рабочим путь к искусству, надо дать возможность овладеть музыкальной, театральной, пластической и другой техникой, не овладев которыми нельзя создать произведений искусства. Но мало овладеть старой техникой — надо пропустить ее через горнило пролетарской мысли, внести в нее свое, нужны пролетарские студии, нужно много хороших студий, создающих для пролетариев возможность овладеть предпосылками творческой деятельности — техникой и сознательным (сознательным с точки зрения пролетариата) отношением к искусству.

Поскольку это делает Пролеткульт, он делает большое, нужное пролетарское дело. Это десница Пролеткульта. Перейдем теперь к его шуйце.

В студиях должен царить дух критического отношения к буржуазному искусству: надо, чтобы студиец научился отличать, что надо и чего не надо брать из буржуазного искусства, научился понимать и новейшие формы буржуазного искусства — искусства периода упадка. Надо, чтобы студия воспитала в нем отвращение к идейной бессодержательности, искусственности, фальши, крикливости этих форм периода упадка буржуазной идеологии. И вот мы видим, что в студиях Пролеткульта нет этого критического отношения к буржуазным формам искусства, и то, что является признаком разложения, упадка, вырождения, провозглашается истинным пролетарским искусством, зачатки пролетарского искусства отдаются в плен буржуазному искусству. Это первое.

Второе: произведение искусства не потому бывает пролетарским, что творцом его является тот или иной пролетарий по рождению, а потому, что оно проникнуто пролетарской идеологией. Не всякий пролетарий достаточно сознателен, не всякий является носителем пролетарской психологии, пролетарской идеологии — есть пролетарии, насквозь проникнутые мещанской идеологией, пролетарии, которым чужды пролетарские идеалы, пролетарская дисциплина и выдержка. Мало одного пролетарского происхождения — надо пролетарию осознать еще свои классовые задачи, надо выработать у себя классовое сознание. Эту сторону дела замалчивает Пролеткульт, провозглашая каждое произведение рабочего произведением пролетарским. И получается невольная, может быть, но все же демагогия.

Третье: нельзя «высидеть» пролетарское искусство, искусственно создать его — можно только расчистить ему дорогу. Вырасти же оно может только из жизни. Чем глубже будет понимание этой жизни, чем сильнее переживания художника, тем полнее отразится это на его произведениях. Нельзя уйти от жизни, от борьбы, закрыть глаза на окружающее, отгородиться от всего непролетарского. А Пролеткульт именно и проповедует отгораживание, замыкание в себе.

Четвертое: пролетариат брал власть, чтобы переделать все общество из классового в бесклассовое. Буржуазия, будучи господствующим классом, накладывала печать своей идеологии на все классы, в том числе и на пролетариат. Теперь это должен стремиться сделать пролетариат. В его руках такое могучее средство идеологического влияния, как государство. Благодаря ему пролетариат имеет тысячи возможностей широко распространять свое влияние на все слои общества, перевоспитывать их, разрушить их классовую психологию. А как подходит к этому вопросу Пролеткульт? «Государство, — говорит он, — оно не чисто пролетарское. Его дело — заботиться о всех классах. Пусть оно насаждает культуру (дело полезное), но эта культура не пролетарская, и нам, пролетариям, на это дело нельзя тратить своего времени и энергии. Нам надо отгородиться от всех непролетарских элементов, обособиться, создать для себя свою, чисто пролетарскую, белоснежную культуру. Эта классовая культура будет непонятна другим классам, другим слоям общества, у которых другая, далекая от пролетарской психология». Вот тут-то и зарыта собака. Тут-то и кроется корень наших разногласий с Пролеткультом. Мы берем на себя смелость утверждать, что это не пролетарская точка зрения.

Пролетарская точка зрения иная. Пролетариат думает не о том, как бы ему обособленно устроиться в классовом обществе, выработать свое обособленное мировоззрение, свое обособленное искусство. Пролетариат видит свою миссию не в этом, а в уничтожении классового общества, в организации разумной, счастливой жизни для всех и каждого, в такой организации общества, в которой не будет ни пролетариата, ни буржуазии. Такому пониманию миссии пролетариата мы учились из «Коммунистического манифеста», написанного Марксом и Энгельсом еще в 1847 г. И не видим причины менять своей точки зрения. В момент, когда трещат устои классового общества, когда идет самая отчаянная борьба между старым и новым порядком, заботиться о том, чтобы где-то в сторонке получить чистую разводку пролетарской культуры — а к этому сводится работа Пролеткульта, — значит идти вразрез с пролетарской идеологией. Идеи, проповедуемые Пролеткультом, его вечное противопоставление себя завоеванному пролетариатом государству, противопоставление себя всем "другим классам, с которыми он боится якшаться, хотя бы это и были трудящиеся, и идеологией которых, несмотря на это, он заражается, мы считаем сектантскими, непролетарскими, и поэтому боремся с — ними.

1922 г.

Первичной ячейкой политпросветработы в деревне является изба-читальня. Основная ее задача — обслуживать население газетой.

Самый порядок текущей, будничной политпросветработы в избе-читальне, по-видимому, достаточно известен, ясен и, пожалуй, не нуждается в новых объяснениях и указаниях. Организовать регулярное получение газеты и ее чтение вслух для неграмотных; организовать получение передвижной библиотеки; устроить обсуждение прочитанного, беседу на специальную тему, например разъяснение декрета; разбудить интерес, подучить или научить грамоте (школа грамоты при избе-читальне) — вот основные функции этого опорного пункта.

Но, судя по имеющимся материалам за довольно большой промежуток времени, далеко не всегда и не все непосредственные руководители избы-читальни ясно представляют себе перспективы этой работы. И, по-видимому, тут не было достаточного инструктирования со стороны уездных политпросветов.

Добыть газету, политический словарь, географическую карту; найти и оборудовать самую избу-читальню; организовать получение передвижной библиотеки — эти простейшие задачи в общем понятны, усвоены. Проводятся они прежде всего в зависимости от инициативы и энергии местного Совета и главным образом партийной ячейки.

Но не понятно, не усвоено и не осуществлено основное: сделать избу-читальню вообще активным центром духовной жизни селения. Другими словами, не осуществлена связь с населением. Изба-читальня еще не стала насущной потребностью в каждом селении.

Получение и чтение газет или книг — это только метод для создания опорного пункта политико-просветительного влияния нашего на деревню.

Были построены по республике тысячи изб-читален. И пока они состояли на содержании государства, они хоть с грехом пополам, но вели кое-какую работу, вообще существовали. Стоило отнять государственные средства — и избы-читальни перестают существовать, за ничтожными исключениями. Мало помогает даже циркуляр ЦК РКП (б), напечатанный в «Правде» № 118 от 30 мая 1922 г. [36] , давший парткомам специальные задания по созданию опорных пунктов деревенской работы. Изб-читален осталось очень немного, и число их все уменьшается.

Что означает, что показывает такой катастрофический развал целой отрасли работы? Прежде всего то, что никакой связи у избы-читальни с окружающим населением не было создано. Пока государство содержало избу, население в той или иной степени пользовалось «даровым удовольствием». Но, когда населению пришлось на собственные средства содержать ту же избу, выписывать газету, оплачивать работника, население отвернулось от избы-читальни.

Проверка жизнеспособности изб-читален (сделанная благодаря вынужденному сокращению государственных расходов) выявила основной недостаток нашей деревенской политпросветработы: избы-читальни в сознании крестьянина не стали еще необходимостью; они не смогли еще привязать и приучить этого крестьянина к газете и книге настолько, чтобы он стал добровольно тратиться на эту потребность.