Чтение онлайн

Казавшиеся невесомыми, чуть ли не бесплотными столбы-колонны на самом деле достаточно массивны. Их зрительная легкость достигнута благодаря прислоненным к ним полуколоннам, превратившим их могучий ствол в пучок своеобразных тонких «побегов», менее всего призванных нести какую-либо тяжесть. Капители этих непомерно вытянутых полуколонн то отмечают пяты стрельчатых арок, отделяющих центральный неф от боковых, то служат основанием нервюрам вспарушных многогранных сводов. Ребра-нервюры последних, словно ветви деревьев, переплетаются над головой, образуя нескончаемый узор, усложняющийся в перспективе и вторящий узорным каменным переплетениям оконных пролетов. Чем внимательнее мы всматриваемся во все эти бесчисленные детали и формы, сравниваем их друг с другом, тем отчетливее бросается в глаза их согласованность, почти однотипность. Именно это единство по существу не столь разнообразных деталей играет далеко не последнюю роль в гармонии архитектуры готического собора. Тонкая вытянутая колонна и стрельчатая арка — вот его лейтмотивы.

Двигаясь вдоль нефов собора, мы получаем возможность представить себе его план (илл. 8). Здание сильно вытянуто по одной оси — от входа к хору, где расположен алтарь. Вдоль этого длинного зала стоят поразившие нас своей легкостью столбы-опоры. Свет проникает через высокие узкие окна, прорезающие стены собора, а также через ряды окон, расположенных вдоль среднего, главного, нефа под самыми сводами. Тем самым собор хорошо освещен во всех частях. Хор, его восточная часть, предстает как ряд ниш — капелл, обходящих по кривой и завершающих в перспективе все нефы собора. Большая вытянутость последних обусловлена не только желанием собрать под сенью сводов собора чуть ли не все население города, но и устройством живописных процессий — шествий, столь тонко разработанных католической церковью и так привлекающих своей зрелищностью человека того времени. Однако как бы мы внимательно ни относились к тем или иным архитектурным деталям этих, величественных памятников средневековья, как бы ни дивились игрою виртуозно рассчитанных конструктивных элементов, наделенных полной художественной законченностью всех своих частей, все же архитектурное пространство готического собора — то основное, что будет поражать наше сознание. Ему до сих пор не создано ничего равного.

В историю русской архитектуры церковь Покрова в Филях (илл. 9) вошла как один из лучших и типичнейших памятников конца XVII века, когда так ценили «дивное узорочье», сделавшееся непререкаемым идеалом для всего искусства этого столетия. Действительно, уже при подходе к этому великолепному по своей красочности и живописности произведению мы всецело отдаемся лицезрению его столь обильных декоративных деталей. Их так много, что первоначально даже трудно разобраться в существе композиционного построения здания. Раскидистые лестницы, арки открытого подклета, торжественно-пышные наличники окон и порталы дверей, тонкие колонки на углах и ребрах граней архитектурных объемов, пышное кружево надкарнизных украшений и золотые луковицы глав образуют тот несравненный наряд, который неизменно заставляет воспринимать этот памятник как выражение безмерной радости, ликования, восторга. Да и как было не радоваться его заказчику, боярину Л. К. Нарышкину, дяде молодого Петра, ставшему в результате переворота 1689 года одним из виднейших сановников страны. Церковь Покрова в Филях, усадьбе Нарышкина, может рассматриваться как своего рода памятник первой победы Петра. Однако ее значение неизмеримо больше, а идейно-образное содержание несравненно глубже, поскольку создавшие ее мастера руководствовались общенародными представлениями о прекрасном.

9. Церковь Покрова в Филях. 1693-1694

Как же достигнуто столь высокое художественное воплощение этого идеала? Может показаться, что архитектурная композиция храма основывается на принципе равнозначности фасадов, тем более что каждый полукруглый выступ, примыкающий к основной части, увенчан самостоятельной главой. Лишь расположение трех лестниц дает возможность остановиться на среднем, западном, фасаде как на главном. Однако если мы обратимся к плану здания (илл. 10), то увидим, что южный и северный выступы — притворы — меньше, чем западный и восточный, где расположен алтарь. Тем самым неизвестный нам зодчий тонким, незаметным приемом не только строит свою композицию по оси запад—восток, но и создает лучшую возможность для большего числа вошедших в храм людей полюбоваться редким по красоте иконостасом.

10. Церковь Покрова в Филях. 1693-1694. План

Общая композиция храма необычайно проста и обнаруживает зависимость от деревянных прототипов. Вглядитесь в нее повнимательнее. В центре находится так называемый четверик, увенчанный широким восьмериком, через окна которого свет обильно освещает храм внутри. Над этим восьмериком высится еще один. В его сквозных пролетах висели колокола, тем самым церковь одновременно превращалась в колокольню. Над этим восьмериком-звоном находится восьмигранный барабан, несущий главу. Уже только одна эта повторяемость форм определяет повторность как крупных частей храма, так и элементов его убранства. Полукруглые формы выступов-притворов не только завершают ступенчатое построение общего объема здания, но создают редкое единство и законченность сооружения. Вместе с тем само расположение почти равновеликих выступов-притворов вокруг центрального ядра позволяет говорить о центричности этого сооружения.

Нарядное кружево надкарнизных гребней, как и затейливое завершение наличников окон и порталов, несмотря на однотипность составляющих их элементов, создают редкий по декоративности силуэт здания. Однако зодчему показалось этого мало. Поэтому он поставил свой храм на высокий арочный подклет, который своей формой плана повторил план основной части здания. Тем самым здание было как бы приподнято, что усиливает его декоративные свойства, позволяет видеть его с большего расстояния. А широкие открытые лестницы (переделанные в нижних своих частях после 1812 года) зрительно крепко связали храм с небольшим холмом, на котором он поставлен.

Мастер продумал в своем произведении каждую деталь. Так ромбовидные городчатые решетки в окнах, при всей незначительной толщине составляющих их железных полос, вводят определенный декоративный элемент в проемы окон. На углах четверика поставлены пучки из трех тонких колонок. Обратите внимание, что средняя колонка своим расположением по диагонали «скашивает» угол. В этом приеме видно желание мастера заставить зрителя воспринимать храм как объемное, центричное по своей композиции сооружение. Следует присмотреться и к обрамлению восьмиугольных окон четверика. Они очень просты и по своему характеру восходят к деталям деревянного зодчества. Такими же, «деревянными» выглядят карнизы, завершающие четверик и восьмерик.

11. Иконостас церкви Покрова в Филях. 1693-1694

Стоит нам переступить порог, как повышенная декоративность, столь полно выраженная во внешней архитектуре храма, как бы бледнеет перед еще более пышным внутренним убранством. Уже из западного притвора сквозь высокую арку, отделяющую его от центральной части, виден блещущий золотом резной иконостас. Конечно, вглядываясь в его столь искусно вырезанные объемные ажурные детали, наш глаз все же обнаружит как его опорные, конструктивные элементы, так и заполненный резными позолоченными растительными мотивами «фон». Но для этого потребуется довольно продолжительное время. Сначала же мы будем просто поражены небывалой пышностью декоративных форм, подымающихся вверх к залитому светом восьмерику (илл. 11). Расположенные в иконостасе иконы, ради которых он по существу и создан, скорее выглядят своего рбда «паузами», для того чтобы можно было разобраться в этом декоративном великолепии. Оно поражает нас во всем — не только в этой драгоценной золотой завесе, отделяющей алтарь, но и в боковых клиросах, и в ложе, предназначенной для владельца этого поистине редкого по красоте и мастерству исполнения монументального декоративного произведения. Первоначальный черный фон под золотой ажурной резьбой еще более усиливал декоративные свойства иконостаса.

Когда же мы, слегка утомленные декоративностью, придем в себя, то невольно возникает вопрос: каков же был человек, для которого создавалось все это великолепие? Портрет — «парсуна», самого Л. К. Нарышкина, как и его современников, дает на это прямой ответ. Тут и горделивая осанка, порожденная сознанием личных заслуг, и роскошь одежд, где тоже главенствует золото, где даже ворот, полы, подол и обшлага кафтана обшиты золотым кружевом и оттенены темным, видимо, собольим мехом. Именно такие сановники могли позволить себе заказать и построить храм вроде церкви в Филях, где, подобно земному божеству, они являлись своим подчиненным и челяди.

Из истории архитектуры мы знаем, что ряд архитектурных произведений был возведен в память тех или иных событий, сыгравших видную роль в жизни отдельных народов. Так, наш знаменитый собор Покрова, «что на рву», известный больше код названием собора Василия Блаженного, был сооружен в память взятия Казани. Это событие, воспринимавшееся как полная и окончательная победа, как ликвидация вековечной татарской опасности, угрожавшей самому существованию русского государства, породило не знающее себе равного произведение, вошедшее в сокровищницу мировой архитектуры.

Исследователь кижского погоста архитектор А. В. Ополовников считает, что постройка знаменитого деревянного двадцатидвуглавого храма Преображения в Кижах была осуществлена в память Полтавской победы, что вполне возможно (рядом находится второй деревянный храм о девяти главах и колокольня).

12. Храм Преображения погоста Кижи. 1714

Присматриваясь к этому архитектурному чуду (илл. 12), поражающему нас обилием своих глав, водруженных на так называемые бочки, достигающему 35 м высоты, мы видим, что здесь в дереве решена художественная задача, весьма близкая к той, которую мы наблюдали в Филях. Но там, в Филях, мастер имел в руках прочный кирпич и белый камень, в то время как строитель Кижей достигает поразительного эффекта в одном лишь дереве. Нам известно, что дерево как строительный материал ограничено в своих возможностях. Так, например, из бревен, сложенных в венцы горизонтальными рядами, нельзя построить здание с округлыми формами. Дерево по прочности уступает другим строительным материалам. Однако русские плотники сумели преодолеть эти недостатки дерева, создав произведения, поражающие нас как совершенством художественных приемов, так и продуманностью конструктивной мысли. Храм в Кижах тому блистательный пример.