Чтение онлайн

· как структурно-мировоззренческие различия людей выражаются в жизни культурно своеобразных обществ на протяжении истории?

· в чём выражается содержательная специфика структурно-различных типов мировоззрения и миропонимания?

Эта проблематика никогда публично не обсуждается предметно ни в курсах философии, ни в курсах психологии и культурологии, а публикации по ней в «респектабельной» научной и публицистической литературе - крайне редки и малотиражны потому, что интересны и понятны далеко не «всем», а те, кому эта проблематика интересна и понятна, на протяжении всего обозримого исторического прошлого предпочитали обсуждать её только изустно, и только «в своём кругу»; и хотя с середины 1990-х гг. в России эту проблематику стала затрагивать так называемая «бульварная» пресса, однако её публикации большей частью содержательно неадекватны затрагиваемой в них предметной области и носят во многом мифологизирующий её и провокационно-скандальный характер. И всё же изредка встречаются публикации, в которых суть вопроса о роли мировоззренческих различий в жизни обществ отображена: и по существу, и адекватно жизни.

Обратимся ко вполне респектабельному журналу «МОСТ», № 25, 1999 г. В нём опубликована статья руководителя Центра по разработке комплексных экономических программ «Модернизация» Евгения Гильбо «Технократия должна выдвинуть компетентных национальных лидеров». Названной статье предшествует преамбула:

«Существует две системы знаний о мире, а значит - и две системы образования. Первая система знаний предназначена для широких масс. Вторая - для узкого круга, призвание которого - управлять.

Исторически это различение

[54] прослеживается во всех типах культур, с системой образования которых мы знакомы. Уже в Древнем Египте образование для чиновников и низших жреческих каст значительно отличалось от того, во что посвящали узкий круг избранных, составлявших верхушку жреческой касты и окружение фараонов. В древней Месопотамии мы видим подобное же различение. В древней Иудее знания для народа (Тора, Талмуд и летописи) также сильно отличалось от знаний, достигнутых левитами. Наконец, христианская церковь на протяжении своего господства над умами средневековой Европы также имела одну истину для народа и рядового клира, и совсем другую - для посвящённых».

Этот отрывок показателен как в отношении того, что в нём прямо сказано, так и в отношении того, что обойдено молчанием, хотя в истории человечества обойдённое в нём молчанием является категорией не меньшего порядка значимости, чем сказанное прямо, просто в силу специфики того, что осталось в умолчаниях: в умолчаниях остались ключи к пониманию характера исторически реальной глобализации.

Но поскольку мнения такого рода не входят в обязательный для всех «стандарт миропонимания»

[55], то скептики имеют возможность успокаивать себя тем, что всё это - выдумки, и что мировоззренческие различия людей не носили и не носят системообразующего характера по отношению к организации жизни общества и взаимоотношениям людей в нём, а являются «личным делом» каждого и в них выражается своеобразие всякой человеческой личности, которое в силу своего единичного характера не способно оказать решающего влияния на жизнь общества (о том, что это своеобразие носит массовый характер и разделяет общество на два мировоззреченски различных подмножества, «не видящие за деревьями леса» искренне не догадываются и часто возражают в стиле «есть деревья, а леса нет», когда им предлагают посмотреть на «лес»).

Однако высказывания, содержательно аналогичные высказыванию Е. Гильбо, имеют место в разных культурах на протяжении всего обозримого исторического прошлого. Так, описывая возмущение Александра Македонского (356 - 323 до н.э.) по поводу опубликования некоторых философских учений Аристотелем (384 - 322 до н.э.), который был учителем Александра, Плутарх приводит весьма показательное письмо царя-полководца:

«Ты поступил неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются общим достоянием? Я хотел бы превосходить других не столько могуществом, сколько знаниями о высших предметах».

Успокаивая уязвлённое честолюбие и чувство превосходства Александра над «остальными людьми», Аристотель в своём ответе ему написал, что «хотя эти учения и обнародованы, но вместе с тем как бы и не обнародованы»…

В этом примере хорошо видно, что Александр Македонский - лидер так называемой социальной «элиты» - обеспокоен «нарушением» Аристотелем монополии на Знание определённых клановых группировок, поскольку монополия на Знание - основа их власти над невежественным обществом, источник пресловутого «могущества» и «превосходства»: как заметил девятнадцатью веками позднее Ф. Бэкон (F. Bacon, 1561 - 1626), «Knowledge itself is power» - «Знание по сути своей есть власть»

[56].

И здесь надо догадаться самим, что Аристотель обеспокоен сохранением той же монополии на Знание ещё больше, чем Александр, и потому он был вынужден намекать

[57] недогадливому Александру: осуществлённая публикация в некотором смысле дефективна, вследствие чего не позволяет овладеть Знанием в полной мере на основе её прочтения - требуются ещё некие пояснения; а возможно - и не только пояснения, но и сопереживание каким-то действиям носителей этих знаний, соучастие в какой-то их деятельности: практика - необходимая компонента НАСТОЯЩЕГО образования, в том числе и потому, что выявляет метрологическую несостоятельность и прочую неадекватность жизни разного рода псевдонаучных теорий.

Если Александр не понял сам того, на что ему вынужден был намекнуть Аристотель, то только потому, что не понимал специфики жреческо-знахарской власти в обществе. Вследствие этого непонимания он относил жрецов-знахарей к социальной «элите» вместо того, чтобы выделить их в особую социальную группу, отличную и от «простонародья», и от «элиты» прежде всего по особенностям своего мировоззрения.

Соответственно из этого же вопроса Александра следует, что:

· сам он был ознакомлен только с тем, что ему посчитала необходимым дать корпорация жрецов-знахарей (в лице своей периферии - Аристотеля) для осуществления Александром возложенной ею же на него миссии.

· с мировоззренческих позиций корпорации жрецов-знахарей Александр Великий, если он сам не понимает источников специфики знахарско-жреческой власти и не обладает ею, - такой же представитель толпы, как и все прочие представители простонародья и так называемой социальной «элиты».

Этот исторический факт, описанный Плутархом, показывает, что и так называемая социальная «элита», и знахарская корпорация (обычно именуемая - «жречество»

[58]) - каждый в меру своего понимания - охраняли монополию на Знание и власть и сотрудничали в сфере управления, опуская своих подопечных по объективной мере понимания, но делая это также в меру своего понимания ответа на вопрос «что есть истина?». И это умышленное оболванивание людей с целью управления ими как своими орудиями имеет место на протяжении всей истории: вопрос только в том, какую конкретику это явление обретало в тех или иных обществах в соответствующие исторические периоды.