Чтение онлайн

Вообще, Государь был настоящим воином – и по профессии, и по духу. Его и воспитывали как воина. Протоиерей В. Асмус отмечает: «Александр III воспитывал детей в большой строгости, скажем, на еду отводилось не больше 15 минут. Дети должны были садиться за стол и вставать из-за стола вместе с родителями, и дети часто оставались голодными, если они не укладывались в эти, такие жесткие для детей рамки.

Можно сказать, что Николай II получил настоящее военное воспитание и настоящее военное образование, Николай II всю жизнь чувствовал себя военным, это сказывалось на его психологии и на многом в его жизни».

Будучи Наследником Престола, Николай Александрович изучал военное дело с большим увлечением. О том свидетельствуют его старательно составленные конспекты по военной топографии, тактике, артиллерии, навигационным приборам, военному уголовному праву, стратегии. Очень впечатляют записи по фортификации, снабженные рисунками и чертежами.

Не было в небрежении и практическое обучение военному делу. Александр III регулярно направлял своего наследника на военные сборы. В течение двух лет Николай Александрович служил в Преображенском полку, где им исполнялись обязанности субалтерн-офицера, потом – ротного командира. Целых два сезона служил взводным командиром в гусарском полку, затем был командиром эскадрона. В рядах артиллерии наследник провел один лагерный сезон.

Император много сделал для подъема обороноспособности страны, усвоив тяжелые уроки русско-японской войны. Пожалуй, самым значимым его деянием было возрождение русского флота, который спас страну в начале Первой мировой войны. Это возрождение произошло против воли военных чиновников. Император даже вынужден был отправить в отставку великого князя Алексея Александровича. Военный историк Г. Некрасов пишет: «Необходимо отметить, что, несмотря на свое подавляющее превосходство в силах на Балтийском море, германский флот не предпринял никаких попыток прорваться в Финский залив, с тем чтобы одним ударом поставить Россию на колени. Теоретически это было возможно, так как в Петербурге была сосредоточена большая часть военной промышленности России. Но на пути германского флота стоял готовый к борьбе Балтийский флот, с готовыми минными позициями. Цена прорыва для германского флота становилась недопустимо дорогой. Таким образом, уже только тем, что он добился воссоздания флота, император Николай II спас Россию от скорого поражения. Этого не следует забывать!».

В настоящее время считается доказанным тот факт, что абсолютно все важные военные решения, способствовавшие победоносным действиям русской армии, Государь принимал именно сам – без влияния каких-либо «добрых гениев». Поэтому мнение, согласно которому русской армией будто бы руководил Алексеев, а Царь находился на посту Главкома чисто номинально, надо считать совершенно необоснованным. Это ложное мнение, и опровергается оно, например, телеграммами самого Алексеева. Так, в одной из них в ответ на просьбу прислать боеприпасы и вооружение, Алексеев пишет: «Без Высочайшего соизволения решить этот вопрос не могу».

Коммунистический публицист М. Кольцов так пишет о поведении Государя в дни Февральской смуты: «…Придворные совершенно зря рисуют своего вождя в последние минуты его царствования как унылого кретина, непротивленца, безропотно сдавшего свой режим по первому требованию революции». Кольцов описывает, как Государь упорно сопротивлялся всем требованиям армейцев-заговорщиков (Алексеева, Рузского и др.) создать ответственное министерство (то есть, по сути, пойти на превращение самодержавия в конституционную монархию). Его сопротивление было настолько сильным, что даже Александра Федоровна воскликнула в письме: «Ты один, не имея за собой армии, пойманный как мышь в западню, – что ты можешь сделать?!» А Царь делал все, что мог – он даже направил в Петроград экспедиционный корпус во главе с генералом Н.И. Ивановым. Он сражался с революцией один (ибо заговорщики отрезали его от связи с внешним миром, от верных частей). И по этому поводу Кольцов вопрошает: «Где же тряпка? Где слабовольное ничтожество? В перепуганной толпе защитников трона мы видим только одного верного себе человека – самого Николая».

«Государь-Император сделал все от него зависящее. Он сумел подавить страшную по мощи революцию 1905 года и оттянуть триумф «бесов» на целых 12 лет. Благодаря его личным усилиям был достигнут коренной перелом в ходе русско-германского противостояния. Будучи уже в плену у большевиков, он отказался одобрить Брестский мир и тем самым спасти себе жизнь. Он достойно жил и достойно принял смерть».

Кто из «не-имперских» правителей современной России так подготовлен к своей миссии, притом подготовлен с самого детства? Кто из них готов к подвигу и жертвам за свою страну? И если поставить вопрос шире, то кто вообще из современной российской элиты, которая по месту, занимаемому ею в обществе, должна являться коллективным духовным правителем России, – кто из них готов к этой миссии? Такое впечатление, что никто. Вряд ли стоит удивляться поэтому, что и дети этой «элиты» воспитываются ею в разврате, нелюбви к своей стране, в холопском преклонении перед Западом.

Русский царь-батюшка считался монархом всех народов и племен, живших на территории Российской империи. Благодаря взвешенной и продуманной политике Государя, Россия была на деле семьей народов.

Царь проводил национальную политику на основе уважения к традиционным религиям – историческим субъектам государственного строительства России. Так, в частности, муллы, мусульманские священнослужители, были на содержании Российской Империи и получали зарплату. Многие мусульмане воевали за Россию. Русский царь чтил подвиг всех народов, служивших Отечеству.

В целом Российская Империя, бывшая по форме государственного устройства монархией, имела в решении национальных вопросов большое преимущество перед теми странами, в которых царствовало, как говорил К. Победоносцев, «зло парламентского правления». На выборах в этих странах происходит отбор не лучших, а только «наиболее честолюбивых и нахальных». Особенно же опасна, по мнению того же К. Победоносцева, избирательная борьба в государствах многоплеменных. Он пишет: «Монархия неограниченная успевала устранять или примирять все подобные требования и порывы – и не одною только силой, а уравнением прав и отношений под одной властью. Но демократия не может с ними справиться, а инстинкты национализма служат для нее разъедающим элементом: каждое племя из своей местности высылает представителей – не государственной и народной идеи, но представителей племенных инстинктов, племенного раздражения, племенной ненависти…».

В самом титуле русского царя отражена идея спасительного собирания земель и народов за единой государственной православной оградой: «Император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский и прочая, прочая, прочая».

В современной российской «не-империи», отказавшейся от возможности монархического правления, мы видим все те же проблемы торжествующего «зла парламентского правления», цветущие махровым цветом, о которых больше ста лет назад говорил К. Победоносцев. Но в дополнение к ним видим мы и проблемы, о которых К. Победоносцев в то время еще и не подозревал…

Если же говорить собственно о тюрьмах Российской империи, тюрьмах в прямом смысле этого слова, то уровень преступности в стране был тогда настолько низок, что в 1913 году в тюрьмах всей страны содержалось менее 33 000 заключенных. Для сравнения: сейчас у нас, на территории намного меньшей, чем Российская империя, эта цифра, превышает 1,5 млн. человек.

Этот миф сводится к тому, что народ в России был так недоволен царской властью, что «не хотел жить по-старому», а царская власть была настолько слаба, что «не могла управлять по-старому». И так сама собой будто бы сложилась революционная ситуация. И партия, членами которой были исключительно борцы за интересы трудящихся (ничем иным они больше не руководствовались), под знаменем марксизма совершенно бескорыстно, «то есть даром», как говорится в известной сказке, повела народ, не помышлявший ни о чем, кроме революции, вперед к ее осуществлению.

Прежде всего – о тезисе, что «верхи не могли править по-старому». Все вышеизложенное в связи с предшествующими мифами показывает как раз обратное, то есть что власть была сильна: она эффективно управляла страной даже в период войны и способна была в ближайшей перспективе вывести Россию на первое место в мире, сделать ее сильнейшей державой. Это в отличие от революции была объективная тенденция, свидетельствовавшая о процветании России. Поэтому ясно, что и тезис о народе, который был недоволен царской властью и будто бы «не хотел жить по старому», также не соответствует действительности. Народ – народ в целом – не мог не чувствовать, что экономический, социальный и культурный расцвет Российской империи напрямую связан с улучшением жизни ее граждан.