Чтение онлайн

Очень маленькие партии представлены слабо в индексе, а большие вносят в него больше». Впервые индекс эффективного числа политических партий предложили Рейн Таагепера и Макку Лааксо. Формула, которую они предложили для расчета, выглядела следующим образом [133] :

где pi – доля мест, полученных i-й партией на выборах.

В дальнейшем различными исследователями на базе этой формулы были разработаны ее модификации: эффективное число электоральных партий (ENPV) и эффективное число парламентских партий (ENPS). Соответственно в качестве множителя рi в первом случае выступает доля (в процентах) голосов, полученных i-й партией на выборах, а во втором – доля мест, полученных i-й партией на выборах.

Эмпирические исследования партийных систем с построением математических моделей, несомненно, обогащают спектр наших представлений о партийной системе страны или региона. Вместе с тем, доверяться математическим методам особенно не стоит: ведь в вопросах политических симпатий и антипатий избирателей рассчитанные по формулам количественные показатели далеко не всегда отражают структуру электоральных предпочтений избирателей и тенденции развития общества.

С конца 80-х годов прошлого века и по настоящее время российская партийная система неоднократно менялась под влиянием внутренней общественно-политической ситуации в стране. В результате за последние 20 лет накоплен огромный опыт партийного строительства, который еще долго будет подвергаться осмыслению и переоценке. Быстротекущая динамика политической ситуации в России приводила к тому, что партии, еще недавно являвшиеся показателями нового этапа в общественном развитии страны, свое дальнейшее организационное и идейно-политическое саморазвитие осуществляли уже в условиях кардинально изменившейся общественно-политической ситуации и либо приспосабливались к переменам, либо становились своего рода политическими рудиментами, продолжая свою деятельность по инерции.

Так, образование на рубеже начала 1990-х годов значительного количества карликовых партий (от монархистов до анархистов и либертарианцев) имело в своей основе объективные закономерности, связанные с раскрепощением политического сознания общества, освобождением от оков пребывающей в кризисе тоталитарной идеологии. В дальнейшем, однако, эти партии в абсолютном большинстве ушли на обочину политической жизни, что также объяснимо изменением как структуры общественных отношений, обогатившей возможности реализации потребности в самовыражении, так и с повышением уровня требований, предъявляемых избирателями к политическим партиям.

История становления российской партийной системы в своем развитии насчитывает пять этапов, каждый из которых обозначил собой качественные сдвиги в ее развитии:

› период вызревания предпосылок к созданию политических партий в рамках однопартийной системы (1986-1988);

› период действия народных фронтов и создания протопартийных структур (1988-1989);

› законодательное допущение многопартийности и первая волна образования партий в рамках кризиса однопартийной системы (1990-1991);

› партийная система «августовской республики» (1991-1993);

› система поляризованного партийного плюрализма (1993-2000);

› принятие Закона «О политических партиях» и формирование новой партийной системы (с 2001 года).

Первые два периода в совокупности составляют этап «внутриутробного» развития российской многопартийности, а последующие четыре – этапы ее функционирования и развития в условиях правовой легитимации института политических партий. Опыт развития российской партийной системы сегодня является особенно ценным при анализе дальнейших тенденций ее развития.

Первый этап партийного строительства в современной России: 1986-1988 годы. Начальная стадия становления российских политических партий проходила в условиях нарастающего кризиса советской власти, нарастающих трудностей экономики и невиданного в истории СССР оживления общественно-политической жизни страны.

Прообразами первых политических партий стали неформальные (1986-1988) общественно-политические кружки и дискуссионные клубы [134] .

Явившись реакцией общества на инициированные сверху перемены, неформальные движения, несмотря на свой статус, поначалу действовали в русле политики, проводимой правящим политическим режимом. Их идеологическая платформа обычно сводилось к двум пунктам: поддержка общей направленности политики перестройки и критическое изучение отечественной истории. Тем не менее, отсутствие четкой идейно-политической направленности общественных организаций на этой стадии в целом как нельзя лучше соответствовало неразвитости их организационных структур.

Переломным моментом для превращения неформальной дискуссионной деятельности в политическую стал 1987 год, когда январский пленум ЦК КПСС провозгласил новый курс партии на демократизацию общества. В ходе подготовки к XIX Всесоюзной партконференции и особенно к выборам народных депутатов СССР в 1988-1989 годах по всей стране в крупных промышленных городах стали формироваться «народные фронты».

В этот же период началось создание неформальных движений с четко обозначенной оппозиционной направленностью, например возникшее еще в середине 1980-х общество «Память» [135] .

Таким образом, еще в конце 1980-х существовавшая политическая система России во многом утратила свой однопартийный характер. Связано это было не только с появлением альтернативных объединений, но и со скрытым размежеванием внутри самой правящей партии – КПСС, в недрах которой также вызревали различные идейные течения и политические группировки: реформистское демократическое крыло (впоследствии его актив влился в состав иных демократических партий), не имеющий прочной организационной опоры лавирующий центр во главе с Михаилом Горбачевым, и ортодоксально-коммунистическое крыло. Каждое из этих направлений, в свою очередь, распадалось на ряд различающихся по степени радикализма политических группировок. Так, весной газета «Советская Россия» опубликовала скандально знаменитое письмо Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами», в котором руководство страны обвинялось в отступлениях от фундаментальных принципов социализма. В этом письме указывалось на противоречие между декларациями руководства Компартии и его реальной политикой. Письмо получило официальное осуждение на страницах газеты «Правда» и было названо «манифестом антиперестроечных сил». Идеологическая схватка вокруг письма Нины Андреевой обнаружила идеологические разногласия в Политбюро ЦК КПСС.

Однако сама однопартийная модель политической системы оставалась неизменной: неформальные движения были малочисленны, организационно не оформлены, а их деятельность осуществлялась в косвенных политических формах. На базе таких объединений еще не могли образоваться организации партийного типа. Помимо идеологической расплывчатости программных установок, этому препятствовал и крайне низкий уровень организационной культуры, делающий бесплодными попытки «профессионализировать» неформальные объединения. Вместе с тем, сложившаяся внутри них дружеская, лишенная иерархических отношений атмосфера явилась питательной средой для появления целой плеяды политиков [136] . Именно общественно-политические кружки и дискуссионные клубы стали прообразами первых политических партий и своеобразными инкубаторами для будущих политических лидеров, многие их которых с течением времени нашли себя в политических партиях XXI века.