Чтение онлайн

Прошло еще несколько месяцев. Я забыл о нашем разговоре и в один из своих приездов был застигнут врасплох. Дон Хуан выбежал мне навстречу и даже не позволил вылезти из машины.

— Немедленно езжай назад, — прошептал он. — Слушай внимательно. Купи или возьми у кого-нибудь ружье. Только свое не привози, понял? Раздобудь где-нибудь ружье и возвращайся поскорей.

— Зачем тебе ружье?

— Езжай скорее!

Я уехал и вернулся с ружьем. На новое у меня не было денег, я выпросил у приятеля старый дробовик. Дон Хуан, даже не глянув на ружье, со смехом объявил, что спровадил меня потому, что у него на крыше в это время сидел черный дрозд — Каталина; она не должна была меня видеть.

— Едва я заметил птицу, как мне пришло в голову, чтобы ты привез ружье и «проткнул» ее, — с жаром заговорил дон Хуан. — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, поэтому ружье должно быть новым или чужим. Когда дело будет сделано, дробовик придется сломать.

— Какое дело?

— Ты должен «проткнуть» Каталину ружьем. Дон Хуан велел протереть ружье какими-то остро пахнущими листьями, ими же он натер два патрона и зарядил ружье. Объяснил, что нужно спрятаться перед домом и ждать, когда на крышу сядет черный Дрозд. Потом как следует прицелиться и выстрелить сразу из обоих стволов. Каталину сразит не дробь, а внезапность выстрела. Если я буду действовать точно и решительно, Каталина оставит дона Хуана в покое; ее «проткнет», моя решительность.

— Когда будешь стрелять, кричи, — велел он. — Как можно громче.

Метрах в трех от веранды дон Хуан навалил кучу веток и хвороста и предложил мне привалиться к ней. Поза была удобной, я видел всю крышу.

Старик пояснил, что время для ведьмы еще раннее и что до сумерек мы успеем закончить все приготовления. Он собирался спрятаться в доме — дабы привлечь Каталину и спровоцировать ее нападение. Мне посоветовал расслабиться и отыскать самое удобное положение для стрельбы. Попросил несколько раз прицелиться и, придя к выводу, что я вскидываю ружье и прицеливаюсь слишком медленно, соорудил подпорку. Острой железкой вырыл в земле две ямки, в каждой из них укрепил по рогульке, а поперек положил жердь — это сооружение надежно удерживало ружье, нацеленное на крышу.

Дон Хуан глянул на небо и сказал, что ему пора идти в дом. Перед уходом напомнил: дело нешуточное, птицу необходимо сразить с первого выстрела.

После его ухода сразу же стемнело, как будто ночь только и ждала, когда я останусь один. Я сосредоточил взгляд на крыше. Сначала ее силуэт был виден на фоне неба, но когда стемнело, он стал едва различим. Прошло несколько часов: я не сводил с крыши взгляда. На север пролетели две совы; по размаху крыльев спутать их с дроздами было невозможно. Наконец я заметил, как на крышу села небольшая птица. Мое сердце бешено забилось, в ушах зазвенело. Я прицелился и нажал сразу на оба спусковых крючка. Грохнул выстрел, ружье сильно отдало в плечо, и в то же мгновение я услышал с крыши пронзительный человеческий крик. Меня бросило в дрожь. Только сейчас я вспомнил, что дон Хуан велел в момент выстрела крикнуть.

Я подумал, не перезарядить ли дробовик, но тут из дома выбежал дон Хуан с керосиновой лампой в руках. Он был непривычно взволнован.

— Кажется, попал, — произнес он. — Надо найти мертвую птицу.

Он принес лестницу и заставил меня влезть наверх и осмотреть крышу. Там ничего не оказалось. Полез искать сам — с тем же результатом.

— Должно быть, ее разнесло в клочья, — предположил дон Хуан. — В таком случае поищем хотя бы перья.

При свете керосиновой лампы мы осмотрели землю возле веранды, затем стали шарить вокруг дома. Рассвело. Мы обыскали все заново. Часов в одиннадцать дон Хуан прекратил поиски, присел и удрученно сказал, что я не сумел поразить врага и что теперь, если Каталина захочет отомстить, его жизнь гроша ломаного не стоит.

— Ты-то в безопасности, — успокоил он меня, — тебя Каталина не знает.

По пути к машине я спросил, нужно ли уничтожить ружье. Дон Хуан ответил, что от ружья никакого толку не было, так что можно вернуть его владельцу. Лицо старика выражало отчаяние, и я расстроился почти до слез.

— Чем я могу тебе помочь? — спросил я.

— Ничем.

Мы долго молчали. На душе у меня было скверно.

— Ты действительно хочешь мне помочь? — спросил вдруг дон Хуан с каким-то детским простодушием.

Я заверил, что на меня можно положиться: я так привязался к нему, что готов сделать для него что угодно.

Дон Хуан повторил вопрос; я подтвердил свое желание помочь ему.

— В таком случае у меня есть шанс, — сказал дон Хуан.

Его настроение сразу улучшилось: он широко улыбнулся, и несколько раз хлопнул в ладони, как делал всегда, когда был чем-то доволен. Резкая перемена в его настроении захватила и меня. Я почувствовал, что боль моя исчезла и жизнь снова стала привлекательной. Дон Хуан сел, я устроился рядом. Он долго смотрел на меня, потом неторопливо поведал, что я — единственный человек, который может ему помочь, и что мне предстоит опасное и неотложное дело.

Он помолчал, словно ожидая согласия, и я еще раз высказал свое твердое намерение помочь ему.

— Я дам тебе оружие, которым ты ее проткнешь, — сказал дон Хуан. Он вытащил из своего мешка что-то продолговатое. Я взял предмет в руки, а разглядев, чуть не выронил. Это была ссохшаяся передняя нога дикого кабана! Копыто сохранилось целиком; две его половинки слегка разошлись. От прикосновения к щетине меня едва не стошнило. Нога выглядела довольно мерзко; дон Хуан тут же спрятал ее обратно.

— Ты должен проткнуть ее прямо в пуп, — сказал он.

— Что-о?

— Ты должен взять кабанью ногу в левую руку и проткнуть ею Каталину. Она — ведьма, поэтому дикий кабан войдет ей в живот, и никто, кроме другого колдуна, не увидит, как он там застрянет. Это не просто драка, это схватка двух колдунов. Ты подвергаешься огромной опасности: если сразу не проткнешь Каталину, она может убить тебя на месте или отомстит позже. А если повезет, выйдешь из сражения без единой царапины. Дикий кабан устроит ей веселую жизнь, и она оставит меня в покое.

Мне стало не по себе. Я всем сердцем привязался к дону Хуану, восхищался им, считал его жизнь достойной подражания. Разве можно позволить такому человеку погибнуть? Но, с другой стороны, разумно ли рисковать собственной жизнью? Я углубился в размышления и не заметил, как старик встал. Он похлопал меня по спине.

— Когда поймешь, что готов мне помочь, возвращайся, — сказал он, улыбаясь. — Но не раньше. Если вернешься, я скажу, что надо делать. А теперь поезжай. Если не вернешься, я это пойму.

Я сел в машину и поехал. Дон Хуан развязал мне руки. Я мог уехать; я был свободен, но эта мысль не приносила мне облегчения. Я проехал еще немного, развернулся и покатил обратно.

Дон Хуан по-прежнему сидел на веранде. Мое возвращение ничуть его не удивило.

— Садись, — сказал он. — Смотри, какой закат! Скоро стемнеет. Сиди тихо, позволь сумеркам войти в тебя. Можешь думать о чем угодно, но, когда я дам знак, взгляни на облака и попроси у сумерек спокойствия и силы.

Я просидел часа два, любуясь облаками. Все это время дон Хуан находился в доме и вышел, когда стало смеркаться.