Особенная
Шрифт:
– А я уверен, - сказал Диего.
Возникла нерешительная пауза. Я мерила его злым взглядом.
– Хочешь узнать, почему?
– спросил он.
– Нет.
– Потому что, - Диего улыбнулся, и мне не понравилась его улыбка, так как все улыбки, подобные этой, не предвещали ничего хорошего. Итак, что на этот раз?
– Ты ко мне не равнодушна.
– Что?
– пискнула я, выпучив глаза.
– Ты ко мне не равнодушна, - с непринужденностью повторил он, и я готова была сравнять его с землей в данный момент.
– Придурок. Ты мне не нравишься.
– Неправда, - улыбка Диего стала ласковой, а голос сделался мягким.
– Ты опять нервничаешь, а это первый признак твоей лжи. И… твои щеки сейчас краснее бесов.
Краснее бесов?
Я машинально приложила руки к щекам, и они действительно пылали, как и все лицо.
– Это я от злости покраснела, - пробурчала я.
– Эмили, - Диего сделал медленный и плавный шаг вперед. Я одновременно отступила назад и наткнулась на холодильник. Вот черт.
– Я знаю, какой оттенок красного появляется на твоих щеках, когда ты злишься, а когда смущаешься.
Он стал ближе еще на один шаг. Мне нужно было пространство. Мне нужно было держаться от Диего как можно дальше. Если бы была возможность переселиться на другую планету, я бы непременно так и поступила. Но я не уверена, что Диего не достал бы меня и там.
– Пожалуйста, уходи, - прошептала я.
Если его не получается прогнать, применяя силу, то, может, подействует несчастный голос и грустные глаза?
– Я не могу, - тем же шепотом отозвался Диего, и в его глазах не было ни намека на сожаление.
– Я не хочу уходить. Я должен быть рядом с тобой, где бы ты ни находилась. Мое место там, где ты, понимаешь?
Я издала судорожный вздох, когда он остановился в полушаге от меня и наклонился вперед, опершись одной рукой о холодильник за моей спиной, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
– И ты, на самом деле, тоже не хочешь, чтобы я уходил, - произнес он.
– Я хочу, чтобы ты ушел, - без должной уверенности сказала я.
– Нет.
– Да.
Крошечная лукавая улыбка тронула его губы, и он медленно покачал головой.
– Я тебе нравлюсь.
Аааррр! Да!
– Нет, - я громко сглотнула.
Диего наклонился ближе, безжалостно уничтожая расстояние между нами.
– Признайся. Просто признайся. И я отстану, уйду… Но ненадолго.
– Зачем тебе это нужно?
– не понимала я. И, честно говоря, думать сейчас мне было крайне нелегко.
– Зачем мне это нужно? Хм, дай-ка подумать, - с напускной задумчивостью он перевел глаза к потолку, а через секунду обрушил их тяжесть на меня.
– Чтобы ты не лгала, будто ненавидишь меня.
– О, я не просто ненавижу тебя. Ты меня раздражаешь. Я тебе не доверяю.
– К сожалению, у тебя нет выбора, верить мне, или нет. Твоя безопасность напрямую зависит от меня, дорогая, - ухмыльнулся Диего и погладил мой подбородок большим пальцем.
Я была уверена, его распирало от радости и гордости, что его слова - правда. Я тоже это понимала, но признавать, по крайней мере, вслух не собиралась.
– Я тебе не дорогая, - скривилась я и скинула его руку со своего лица.
– Нет. Ты дорогая. Драгоценная, - Диего приблизился ко мне на пару миллиметров, исчезновение которых оказалось невероятно ощутимым.
– Ты единственная и неповторимая. Ты особенная.
Я ненавидела свое сердце за то, что оно не было способно противостоять обаянию Диего. Я ненавидела себя за то, что так быстро отпустила злость, и за то, что позволила мыслям о поцелуе с ним появиться и занять центральное место в голове.
– Ты мне нравишься, Эмили, - сказал Диего, пристально глядя на меня.
– И я никогда этого не скрывал.
О. Мой. Иисус.
Зачем он сказал это? Зачем? Зачем? Зачем?
Еще никогда так сильно мне не хотелось поцеловать его и оттолкнуть одновременно.
Что со мной творится?
Что происходит с моими чувствами? Я потеряла над ними контроль. Уже давно, но я надеюсь, не безвозвратно. Одно я знаю точно. Я никогда, никогда не признаюсь Диего в том, что где-то очень глубоко внутри меня живет симпатия к нему.
– Мне жаль, - захрипела я от долго молчания, - но… я не могу сказать тебе того же. Ты мне не нравишься, - мой голос предательски дрогнул, и я сжала кулаки, надеясь, что мой блеф прокатит.
– Этого никогда не случится. Я не смогу почувствовать к тебе что-либо, потому что… мы разные.
В противовес всем моим ожиданиям, Диего улыбнулся шире.
– Слабенький аргумент, - сказал он.
– Ты мне врешь.
– Я не вру, - пробормотала я.
– Это правда.
Диего впился в меня испытывающим взглядом. Я нервно вздохнула и опустила глаза на его твердый подбородок.
– Что, я не нравлюсь тебе даже так?
– он приблизился к моей щеке и оставил на ней легкий поцелуй.
– И так?
– его губы нежнее крыльев бабочек переместились к уголку губ.
– Это… - я хотела сказать: «Это невозможно. То, что я чувствую сейчас, когда ты целуешь меня», но не смогла договорить.
– Скажи, тебе, правда, не нравится, когда я прикасаюсь к тебе, целую?
– Диего отстранился, чтобы заглянуть в мои туманные глаза. Его большая теплая ладонь накрыла правую сторону моего лица и ласково погладила.
– Тебе не нравится видеть меня, слышать? Тебе не доставляет удовольствия разговаривать со мной?
– он наклонился и мягко поцеловал меня в лоб. Мои коленки задрожали, и я вцепилась руками в холодильник, чтобы не упасть.
Мне нравилось. Нравилось то, как он выглядел. Мне нравилось, когда он целовал меня. Мне нравился его голос. Его глаза. Его губы. Его улыбка.
– Скажи мне правду, - прошептал на выходе Диего, не отстраняясь.
– Я не… - я задыхалась, поэтому не могла внятно отвечать.
Мои глаза трепетно закрылись. Не видя лица Диего, я почувствовала, как он улыбнулся.
– Я знаю, что прав, - сказал он тихо, проведя большим пальцем по линии скулы.
Да. Он был прав. Но я не могла этого признать.
– Ты можешь обманывать себя, сколько хочешь, - промолвил Диего. Я втянула в себя воздух и не дышала до тех пор, пока это не стало болезненным.
– Но меня провести не удастся. Я вижу тебя насквозь, Эмили Мэй Остмен, - когда Диего положил руку на мою вторую щеку, я окончательно потерялась в буре эмоций. Я была обездвижена глубиной этих черных глаз. Они имели надо мной какую-то необъяснимую власть, и мне это тоже было ненавистно.