Чтение онлайн

– Он недоволен моей идеей!
– обиженно попыталась воскликнуть Кира, но поперхнулась и болезненно откашлялась.

– Какой идеей?
– заинтриговались иттранки.
– Это насчет Кретинова?

– Ага, - закивала Кира.

– А что именно?
– шепнула Маришка.

– Я решила наделать вонючих тараканов и подсунуть их дорогому историку. То есть Кретинову, - пояснила с усмешкой Кира, теребя тонкими пальцами конец толстой длинной косы.

– Серьезно?
– со счастливым в зюзю выражением лица вздернула Мариша брови.

– Нет, прикалываюсь, - пискнула Кира.

– Ой, а давайте мы с сеструхой их и подкинем?
– предложила Лека.

– Чур, я кидаю в борсетку!
– подала голос Марьяна.

– Ага, щас!
– высокомерно возразила Лека.

– Че щас? Я кидаю, и все!

– Так, хорош выпендриваться!
– подал я голос.
– Я кидаю, и точка!

– Ага, разбежал-л-л-с-си!
– протянула Маришка, не дав сестре вставить слово протеста.
– Давай своих тараканов.

Кира вздохнула и завязала целлофановый пакет с каким-то малоприятным темно-коричневым нечто. Я догадался, что это и есть достославные туалетные тараканы.

– Точно вонять будут?
– недоверчиво спросила Маришка, рассматривая содержимое пакета.

– Фирма гарантирует!
– заверила Кира.

Маришка кивнула Леке, и обе, накинув на себя невидимость, быстро и без лишнего шума покинули помещение.

– Надеюсь, ты завтра придешь в школу?
– поинтересовался я.

– Не боись, на съеденье злому нехорошему Кретинову я тебя не отдам!
– пообещала Кирка и вновь закашлялась.

Кира.

– Знаешь что, Адашева, это уже переходит всякие границы! Завтра чтобы отец был здесь!

Я скромно потупила глазки и вперила взгляд в пол. Ага, я бы еще ножкой шаркнула, во картина Репина была бы!

Короче, операция “Ы” прошла успешно. Марьяна и Лека благополучно закинули тараканов в борсетку Кретинова, и, разумеется, подумали на нас, то есть на меня. Эх, и я сейчас стою перед Кретиновым, а он читает мне нотации.

День этот ваще какой-то бешеный. У Райки Корецкой весь день депресняк: у нее из кольца выпал камешек, и она от горя даже забыла сто первый раз глянуть в зеркальце. Маришка с Лекой передрались подушками так, что пух летел во все стороны, и моя комната ровным слоем покрылась снегом. Но я приду и заставлю убирать. Насорили они, а я не собираюсь тратить время на чужое свинячество.

– Так, где голограммный круг? Ага… - Кретинов нажал на кнопочку в стене, и по кругу побежали маленькие разряды тока. Я все так же стояла, повесив голову и едва сдерживая смех.

– Так, елы-палы, кого еще приспичило?.. О, Игорь Варфоломеевич! Очень, очень рад!
– раздался папин голос.

– Взаимно, - сухо кивнул Кретинов. “Да ты как с моим папой говоришь?..” - хотела вспылить я, но придержала гневную мысль в целях безопасности.
– Вот только дочка ваша ведет себя не очень хорошо…

– Ах, вот как?
– старательно попытался папа изобразить на лице праведный гнев, но я-то папулю знаю лучше, чем кто-либо еще! И еще я знаю, что он мной очень доволен.

– Да, вот так, - развел руками Кретинов и подманил меня рукой.
– Адашева-младшая! Подойди-ка сюда.

Я послушно дочикиляла до голограммного круга.

– Так, рассказывай, - потребовал папа.
– Или нет. Игорь Варфоломеевич, поведайте, пожалуйста.

Кретинов поведал. С каждым его словом лицо папули приобретало все более и более довольное выражение лица. Да, он мной гордится.

– Вот так вот, - подытожил Кретинов.
– Я вас прошу, Ярослав Сергеевич, повлияйте на свое чадо, а то она меня со свету сживет.

– Повлияю!
– убежденно закивал папа.
– Прям щас влиять буду!

Я внутренне ликовала. Папа явно принял мою сторону!

– Милости просим, - кивнул Кретинов.

Папа повернулся ко мне.

– Что ж ты семейство позоришь!
– начал он.
– Разве ты не знаешь, как вел себя в школе я? Или Славик? Это же не достойно поведения Адашевых! ПОЧЕМУ ТАК ХИЛО??

– Ну, так получилось, - шмыгнула я носом.

– В следующий раз если повторится все на таком низком уровне, ей-богу, ремня дам! А так молодец!
– папа снова улыбнулся во все тридцать два зуба.
– Хвалю! Сразу видно, наша кровь! Ты не стесняйся, обращайся, если вдруг идеек не окажется, ты же знаешь, всегда помогу! Ну, все, Игорь Варфоломеевич, будьте здоровы!
– обратился он к Кретинову, чья физия медленно, но верно вытягивалась на протяжении нашего с папой диалога.

– И вам того же!
– выдавил историк.

Голограммный круг погас.

– Игорь Варфоломеевич, могу ли я идти?
– пискнула я.

Секунд пятнадцать тянулось тупое молчание, когда Кретинов наконец отойдет от удивления.

– Иди, Адашева, - изрек он.

Я, торжествуя, выскользнула из учительской. Эх, хорошо родиться в подобной семейке!..

Вдоль по коридору неторопливо шел Гоги Вампиридзе, мракоборец, и я вдруг вспомнила про голос. “Передай мракоборцам…” - и все. Я решила частично исполнить волю просящего, и честно попыталась воспроизвести диалог с этим собеседником.

Я несколько раз видела Гоги в коридорах и была разочарована. Ну что это за грузин? Ни фуражки, ни усов - только нос размером с гору Арарат, и все. Может, говорить будет с характэрным такым акцэнтом? Тогда, может, и заберу свои слова обратно.

– Гоги, постойте!
– окликнула я мракоборца и трусцой поспешила к нему. Он обернулся и остановился.

– Я слушаю.

Меня опять ждало глубокое разочарование, ибо характэрный акцэнт был выражен совсем чуть-чуть. Остался услаждать взор лишь нос.

– Меня терзают смутные сомнения!
– выпалила я.
– Мне тут весточку мысленную прислали, вас, мракоборцев, касается. Я могу вам ее мысленно переслать!

– Давай, - согласился Гоги.

Ну, что ж, пожалуйста. Процесс передачи пошел…

Загорелое лицо Гоги по мере передачи вытягивалось на кретиновский манер. Похоже, он об этом голосе что-то знает.

– И как давно ты слышишь этот голос?
– спросил он, когда диалог закончился.

– В начале года был первый раз, а вот недавно - второй, - честно сказала я. “Может, у меня просто шифер би-би?” - шевельнулась мыслишка. Вполне возможно.