Чтение онлайн

– Мам, - спросил я, когда она в очередной раз разрыдалась, - а чего вы не поженитесь?

Оба, словно дети, захлопали глазами, а затем стали наперебой говорить:

– Мы думали, ты будешь против…

– Это такой стресс для тебя…

– …и ты не говорил, что видишь меня в роли отца…

– … а вообще…

– … мы думали.

– Нечего думать, - засмеялся я, тут же поморщившись от резкого движения. – Женитесь. Моя сестрёнка должна родиться в полноценной ячейке общества.

– Правда? – мама выглядела так, словно я подарил ей миллион долларов. А Валерий Иванович глупо улыбался, затем встал на одно колено и торжественно проговорил:

– Я обещаю заботиться о тебе в болезни и здравии, любить тебя всю жизнь и любить всех наших детей. Ты выйдешь за меня, Маша?

Кольца у него не было, но разве это было важно? Мама, растроганная и раскрасневшаяся, прижимала руки к груди и от нахлынувших чувств ничего не могла сказать. А я встретился глазами с замершим в дверях Русланом и только тихо вздохнул.

Руслан не собирался ничего менять. Вчера он сказал мне, что произошедшее не касается его планов. Он всё так же собирается уехать из города и поступить в свой институт МВД в Питере. Такие вот дела. Я даже не стал ничего говорить. Это его выбор. Если нас не соединило произошедшее, то уже ничего не соединит. Он боится, он не пускает меня в своё сердце. Что ж, так и быть. Я просто не буду думать об этом. Моя любовь, в сущности, ничего не значит.

Валерий Иванович сбегал за шампанским в ближайший магазин, мы и весь медицинский персонал выпили за их с мамой счастье. Руслан не сводил с меня глаз.

***

Через пару недель меня выписали домой. Лучше бы я остался в больнице. Мама торопилась, чтобы успеть сочетаться браком. Она развила бурную деятельность, сводила меня с ума, показывая два совершенно разных отреза ткани для скатертей и предлагая между ними выбрать. Она утверждала, что это разные оттенки. Один лавандово-розовый, другой бургундский розовый. Я разницы не видел и всегда выбирал тот, что слева. Потому что правой рукой было больно шевелить.

На меня опустилась странная, тягучая меланхолия. Ночные кошмары стали реже, но они остались. Порой, просыпаясь в поту с сердцем, звучащем в ушах, я спрашивал, за что мне это? Почему все эти ужасы произошли со мной? Посттравматический синдром. Тяжёлая штука. Диня что-то чувствовал, вытаскивал погулять, в кино, но я, как мог, сопротивлялся. Даже отвечал отказом на редкие предложения Руслана о встрече. Просто оставьте меня в покое. Все.

Сегодня проснулся я перед самым рассветом. В голове звенели слова умирающего профессора: «Есть ещё один человек, которого спасла мать Руслана. О нём ты не знаешь». Значит, ампул было пять. Красивое число.

Я оделся, вышел на улицу, дошёл до ближайшего ларька, чтобы купить сигарет. Только это меня успокаивало в последнее время.

Кто пятый?

Я сел на детскую качель и закурил.

Кто пятый, чёрт возьми?

«Он возненавидит тебя».

Кто меня ненавидит?

«И он единственный сможет свергнуть тебя с твоего пьедестала».

Пьедестала? Какого, на фиг, пьедестала? Я школьник, который даже не ходит в школу. Хоть мама и заставляет меня заниматься дома, я забиваю на это, потому что знаю, что Валерий Иванович всё разрулит и меня переведут в последний, одиннадцатый класс.

Кто пятый?

Я выкурил третью сигарету, но решения не было.

Наверное, он тоже обладает сверхъестественной силой. Какой же?

Нужно снова наведаться в больницу. Этот вопрос не даст мне покоя. Как и рассчитывал профессор. Если раньше я ощущал не проходящую опасность от Кота, то теперь противник был мне невидим. Он будто скрывался, вот-вот готовый действовать исподтишка.

Таксист удивился, когда услышал адрес:

– Не далековато, пацан?

Я помахал перед его носом пятитысячной купюрой. Водила кивнул и вырулил на дорогу. Ехали мы под шансон, доносящийся из динамиков. Я всё думал, а таксист медленно вёл свою «шестёрку».

Кто же он? Я стал перебирать всех своих знакомых. Почему-то в голову приходил только Микаэль. Но он значительно старше меня. И я не помню его в больнице. Ничего, Матрона ответит.

Но меня ждало глубочайшее разочарование – Матрона тяжело заболела и лежала в коме. Она не приходила в себя уже несколько дней. Я кинулся было к главврачу, но главврач в больнице сменился месяц назад, а старый уехал на Сахалин, к родственникам. Мне дали телефон, но он не отвечал.

– Неужели никого не осталось?

– Никого, - девочка из регистратуры смотрела на меня как на сумасшедшего. – Уборщица баба Люба умерла, тётя Галя, врач, немного того, двинулась не в ту сторону. Разговаривать с ней бесполезно.

– А остальные? Кто ещё работал?

Девочка перечислила тех, кого знала. Все они не могли мне помочь: переехали, умерли, исчезли. Колдовство какое-то.

– Есть же книги регистрации, какие-нибудь? Где вы записываете пациентов? – надеялся я.

– Они сгорели в пожаре год назад. Всё сгорело.

– Нет, - я сжал от злости зубы. Он всё предусмотрел. Всё. Ненавижу!

Покидал я больницу ни с чем. Побродил по территории, прошёл по этажу, где лежал. Постоял в палате. Ничего. Я не знал, кто этот пятый. Он специально это сделал. Что теперь? Мне мучиться до конца жизни?

Телефон зазвонил. Витас.

– Ты где, друг?

– Сам знаешь, - я сел на лавочку и закурил.

– Брось это дело. Диня говорит, что до добра оно не доведёт.

– Если Диня такой умный, то пусть скажет мне, кто пятый.

– Выкинь сигарету, - вздохнул Витас.

– Иди в жопу, - посоветовал я и отключился.

Раздражение. Глухое и бессильное. Руслан мне не принадлежит. Кот исчез. Профессор меня переиграл. Я ни на что не способен. Что же мне делать? Может, на Сахалин поехать? Ага. Где только взять денег? К тому же у мамы через месяц свадьба. А у меня окончание школы.