Чтение онлайн

Мы еще о многом говорили. О неожиданном побеге Олеф, о том, что ее бывший на нее напал, а мы с Катей заступились, о будущей свадьбе Ленки. Мама и удивлялась, и вздыхала, и даже немного обиделась, что бабуля не сообщила ей, что на дочь ее любимую посмел какой-то псих напасть. Но все же больше ее мои дела сердечные волновали, в которых сейчас черт ногу сломит.

— А как у тебя с тем симпатичным мальчиком, что за тобой всюду ходил?

— Никак, — вздохнула я. — Мне казалось, что мы можем быть друзьями, но… ему моя дружба не нужна.

— Только дружба? — не поверила мама.

— Не только. Но с ним все сложно. Он не понимает, что не только у него может быть свое прошлое.

— Так вот в чем дело? Он тебя к прошлому ревнует?

— Не знаю, к чему он меня там ревнует, да и знать не хочу. Он сам решил, что между нами все кончено. Значит, пусть так и будет.

— Эх, глупый мой ребенок. Ты так похожа на меня. Сначала сделаешь, а потом подумаешь, может, и не надо было так поступать? А назад уже ничего не воротишь.

— А может и не надо ничего возвращать, — скорее для себя, чем для мамы сказала я.

Я все утро ждала дядюшку Петра. Крыс страдал от похмелья и просил полечить его новой порцией валерьянки. Женька отказалась от свидания со своим Степаном до выяснения всех обстоятельств, а папа встал на удивление бодрым и о вчерашнем инциденте не заикался больше. Но меня больше волновал не папа, а тусующиеся под окнами странные типы, очень смахивающие на сотрудников спецслужб. Инквизиция. Интересно, это охрана или они пришли по мою душу? Если первое, хорошо, со вторым как-нибудь разберемся. Для начала позвоним Виктору. Но его номер был заблокирован. Не то, чтобы меня это удивило, но не порадовало точно. Если эти внизу знают, что я сделала, то мало не покажется. И вряд ли Егоровы придут меня спасать. Что ж. Сама виновата. Меня предупреждали не лезть, а я не послушала. Теперь расхлебывай, Элечка. Главное, чтобы и близким не досталось от моего выбора.

Дядюшка Петр появился прямо во время обеда. Женька вздрогнула, а я уже привыкла, более или менее. Мы извинились и, не сговариваясь, рванули в мою комнату. И сразу же набросились на дядюшку Петра.

— Ну, что?

— Будет у Женечки хранитель. Прибудет завтра. Способности проверит. Если она и впрямь искра, останется.

— Даже если не активная?

— Особенно, если не активная. Госпожа Ангелина очень разволновалась, когда ей об этом сказали. И ждет вас обеих в Алексином саду.

— Кажется, это та самая Г еля, что подруга бабушки и декан МЭСИ? — нахмурилась я.

— Она понимает ваше желание пока не афишировать появление новой искры и никому не скажет.

— Дядюшка Петр, а вы уверены?

— Госпожа Ангелина сама мне об этом поведала и особенно подчеркивала, что я должен передать все слово в слово.

Ладно. Одно радует, хоть в этом обещании я могу не сомневаться. Хранители, порой очень странные, но я знаю, они на все пойдут, чтобы нас защитить.

— Эль? Ты расскажешь, наконец, какого черта со мной происходит? — отвлекла меня от раздумий порядком напуганная и раздраженная Женька. Я вздохнула, покусала губы и принялась рассказывать.

Как и обещал дядюшка Петр, хранитель явился рано утром. Весьма своеобразно. Громкий вопль сестрицы из соседней комнаты возвестил о его появлении. Хорошо родители уже на работу уехали, а я неспешно оделась, откопала тапки под кроватью и царственно прошествовала в комнату сестрицы. И рассмеялась, когда ее хранителя увидела.

— О, сестренка. Теперь ты мне за все ответишь.

— Это… это…

У Женьки не было слов.

— Ага. То самое. Паук.

Огромный, черный тарантул, которых Женька до смерти боится. И закралось у меня сомнение. Может, хранители нас так проверяют? Достоин ты или нет. Присылают именно того, кого ты боишься больше всего. И тем самым разрушают твой страх. Первый шаг к преодолению себя.

— Убери его, Элька. Убери! — визжала сестрица. А тот покосил на нее выпученными глазами, почесал одной из лап макушку и выдал:

— Ну, дела. Какая голосистая мне подопечная досталась.

Женька замолчала, икнула, пригляделась к тарантулу и насупилась.

— И этот монстр будет меня охранять? А поприличнее никого не нашлось? Я согласна даже на крысу.

— Да и я не в восторге от такой противной девчонки, — выдало мохнатое создание. Затем перепрыгнуло с кровати на пол и юркнуло под кровать.

— Ну, не скучайте тут.

— Эль, не бросай меня… с ним.

— Поверь сестренка. Ты его еще полюбишь, — ответила я и прикрыла дверь.

— Элечка, — разулыбался дядюшка Петр, когда я на кухню пришла. А он оладьи печет. Для меня и Женьки. И уже чай наливает. — Меня беспокоят эти маги внизу.

Я выглянула в окно. И правда. Стоят родимые. То ли те же самые, то ли новые.

— Странно. Если они за мной пришли, так почему не заходят?

— Так на доме защита стоит, — напомнил домовой. Точно. Я же сама ее и поставила.

Тут в кухню Крыс завернул. Запрыгнул на подоконник, глянул на славную троицу внизу, прищурился, затем махнул лапой и сказал:

— Рассказывай, паршивка, что опять натворила?

— С чего ты решил, что это по мою душу?

— С того, милая, что только ты способна заставить стоять под окнами трех сотрудников инквизиции.

Пришлось каяться. Сделанного не воротишь. Да и Крыс сам впрягся. Вот не вернулся бы, Агнесса отдувалась, а так…

— Нет, Элька, на этот раз ты превзошла даже себя, — выдал в итоге Крыс.

— Только давай без нотаций.

— Да какие тут нотации. Я думаю, куда нам теперь бежать?

— С чего ты решил, что я бежать буду, — хмыкнула я.

— Элька, ни бабушка, ни Диреев твой, никто другой тебя сейчас защищать не станут. Ты преступление совершила.

— Совершила, значит отвечу.

— Тьфу, дура.

Не знаю почему, но у меня была стойкая уверенность, что ничего со мной не будет. Что Диреев придет и спасет.

— К тому же, они сначала доказать должны, что я действительно причастна.

— Ты дура, Элька. Знаешь, на что эти инквизиторы способны, если захотят? Те приемчики, которые ты раньше видела, детский лепет по сравнению с тем, что они действительно могут сделать.

— Крыс, успокойся. Ну, не убьют же они меня.

— Я не этого боюсь. Есть у них способы в мозгах так покопаться, что потом в безвольный овощ человек превращается.

— Да ну, бред все это. Я искра. Они не посмеют.

— Ты помогла сбежать смертнику, Элька. И эти посмеют.

Я нахмурилась. Кажется, был в книге заклинаний Евы подобный эксперимент. Та книга, что она мне дала, была не просто собранием рецептов, но и историй разного рода экспериментов, которые так любил проводить ее темный любовник. Она не называла имени. Только загадочное «J». Именно так. Просто буква. Я бросилась в комнату. Взяла книгу и пролистала страницы в поисках того самого описания. Нашла и вчиталась в красиво выведенные строчки: «J сказал, что так надо. Хотя мне тошно было присутствовать. Но ему хотелось увидеть не только действие этой силы, но и заставить остальных понять, ради устрашения, на что он способен. Мы пришли в колонный зал. Собрались все. Кто-то со страхом, кто-то с наслаждением предвкушал новое шоу. Наконец, ввели Аскольда, слабого, трясущегося, но все еще не сломленного. В этот момент я зауважала этого сильного мужчину, и увидела в J то, что не хотела замечать годами. Его жажду к бесконечному могуществу и превосходству. Я увидела, как Аскольда ставят на колени, как J схватил его за волосы, улыбнулся своей порочной улыбкой, опустился на колени напротив и посмотрел в глаза. Несколько минут ничего не происходило, а затем Аскольд закричал так громко и пронзительно, что я отвернулась. Этот крик оборвался, а я страшилась оглянуться. И все же сделала это из страха, что J заметит мою слабость и накажет. А я так боюсь его наказаний. Так боюсь.