Особняк на окраине
Шрифт:
Теперь зона позади, осталось чуток потерпеть. Вот провернёт Кирилл своё последнее дельце и, может быть, навсегда завяжет с криминалом. Загасится по полной, уйдёт в туман, растворится. И лучше всего, если этот туман окажется зарубежным.
«А что? Ведь отмотал срок от звонка до звонка, искупил свою вину, вышел на свободу с чистой совестью… Нужно только устроиться на постоянную работу, приложить усилия для восстановления в гражданских правах, погашения судимости…»
Что ж, он постарается! И бывший осуждённый Фролов снова станет самым обычным гражданином своей страны. Тогда никто не сможет ему отказать в заграничной визе и выезде за рубеж, например, по туристической путёвке. А там… Там он всё разрулит самым аккуратным образом.
«Теперь – всё позади!» – считал вышедший на волю Кир (так Кирилла звали в детстве, такое погоняло прилепилось к нему и в зоне). Теперь он будет по-новому решать свои проблемы. Причём любые, приносящие дивиденды. Не исключено, что и с криминальным оттенком… Это уж как карта ляжет. Но руками других людей! Куда ж деваться, если даже в известной пословице говорится: от трудов праведных – не наживёшь палат каменных. А жить хорошо, жить красиво, жить богато – ох, как хочется!
2. Особняк
У бывшего загородного дома сменилось немало хозяев, которые утратили гостеприимные традиции, эмигрировали за границу и больше не появлялись в своих владениях. Особняк обезлюдел. Заброшенная территория пришла в запустение, заросла сорняками и кустарниками, которые достигали больших размеров, произрастая на почве плодородной и удобренной.
Здание с провалившейся крышей, с выбитыми стёклами окон всё так же стояло в центре поместья, но от него теперь веяло не праздным гостеприимством, а холодной пустотой и отчуждённостью. Только каменная ограда, добросовестно возведённая ещё крепостными крестьянами, по-прежнему ограждала старинное поместье. Правда, кованые металлические ворота с фамильным гербом владельца уже давно были сняты и увезены в неизвестном направлении.
В ночное время неосвещённая громада дома с башенками выглядела довольно мрачно и невольно наводила на мысль о средневековых временах с рыцарями и привидениями. Иногда тёмные окна первого этажа подсвечивались изнутри бликами костра, разведённого местными бомжами. И тогда мерцающий свет отблесков пламени придавал особняку ещё более таинственный и зловещий вид. Городские жители считали это место нечистым и старались держаться от него подальше.
Городские предприниматели уже неоднократно пытались приобрести внушительное здание с территорией для своих коммерческих целей. Предлагались самые разные варианты его использования: для складского хранения товара, для организации мини-рынка с дешёвыми китайскими товарами или для сдачи в аренду под офисы, но в запросе всем заявителям было отказано.
Поговаривали, что нынешний хозяин «поместья Митрохина» (такое название имения закрепилось в народе), находясь за рубежом, продолжает оплачивать земельную аренду и пошлину за эту разваливающуюся недвижимость.
Неожиданно особняк получил как бы второе рождение. В усадьбе вдруг появились молодые люди, которые энергично прошлись по всей территории, обследовали оба этажа здания, чердачные и подвальные помещения. Они периодически фотографировали детали архитектуры и что-то записывали в свои бумаги.
Затем пришли работники постарше, с измерительными приборами и проектной документацией. А спустя ещё пару недель появилась строительная бригада с прорабом и с техникой, занявшаяся капитальным ремонтом старого дома, подводкой коммуникаций и восстановлением прохудившейся в некоторых местах ограды. Через полгода, когда все работы были окончены, в левое крыло бывшего помещичьего дома завезли мебель и оборудование. Вскоре над его входом появилась небольшая вывеска «Лаборатория».
В народе ходили слухи, что заграничный хозяин поместья преставился, а вся его недвижимость по завещанию перешла к внуку, молодому и талантливому специалисту, кандидату медицинских наук, ранее работавшему врачом в одной из местных клиник. Что именно на наследные средства и был произведён обширный ремонт, и что наследник же и организовал в старом особняке какую-то научную лабораторию.
Издали этот дом был почти незаметным. Двухэтажное здание из серого кирпича было наполовину скрыто кронами подросших деревьев на ограждённой глухим забором территории. Да и эта картинка просматривалась только с одной точки – с невысокого холма, куда и поднялся по еле заметной тропке Кирилл. Тропа обогнула холм, пошла на спуск и вскоре привела к небольшому сараю с выбитым окном и провалившейся крышей.
– Ещё жив, старина… – Кирилл обратился к разваливающемуся строению как к живому существу.
Заглянул внутрь: ничего примечательного, пара сломанных стульев, какой-то топчан с ворохом старья. Убедившись, что он один, Фролов тревожно оглядел лужайку перед сараем: всё заросло травой, никаких особых примет. Даже тот большой камень, под которым был глубоко закопан его схрон, оказался совсем на другом месте – плоский валун передвинут и служит теперь ступенькой при входе в эту развалюху. И как теперь узнать, где он лежал раньше?..
«Где же ты, где?..» – пульсировала в мозгу одна-единственная мысль. Фролов усиленно пытался вспомнить, от напряжения лоб покрылся испариной. «Вдруг нашли, выкопали?»
– Кажется, рядом росла небольшая берёзка… Неужели вот эта так выросла? – чуть слышно шептал он, оглядывая буйную растительность. – Хотя три года – срок…
Кирилл сунулся в сарай в поисках хоть какого-нибудь инструмента. На своё счастье обнаружил грабли и ржавую лопату со сломанным черенком.
Он растерянно ходил по лужайке, пытаясь восстановить картину трёхлетней давности, – именно тогда, перед самой поездкой в посёлок Никольское, Кир и закопал где-то тут свои ценности.
– Нет, здесь!.. – убеждал сам себя искатель.
Он снова и снова замерял шагами расстояние от сарая и до конца лужайки в разных направлениях, но так и не нашёл никаких отметин своего хранилища. Доведённый бесплодными попытками почти до отчаяния, он слегка оступился в траве: в этом месте почва имела небольшое углубление.
– Вот же оно… – радостно хлопнул себя по лбу Кирилл. – Здесь!..
Очевидно, тяжёлый камень лежал на этом месте, пока его не откатили к сараю, и он несколько продавил почву. Фролов, оглянувшись по сторонам, стал лихорадочно копать землю. Дёрн и корни выросшей берёзки мешали копке сломанной лопатой, работа продвигалась медленно. Тем не менее через десять минут неистовых усилий лопата стукнулась о металл. Сердце копателя радостно ёкнуло: «Слава богу! Всё в ажуре…»
Вскоре Кирилл, утащив металлический короб в сарай, уже проверял его содержимое: пачки денег, сберегательные книжки, два паспорта на одно и то же лицо, пистолет с запасной обоймой, ручная граната, бинокль – все предметы в отдельных полиэтиленовых пакетах. Убедившись в их сохранности, часть отложил в сторону. Пачку денег и один из паспортов засунул в карман, бинокль положил в принесённую с собой сумку. Остальное бережно уложил обратно. Коробка с кладом была вновь опущена в яму и быстро закопана.