Чтение онлайн

Теперь за окном тишина. И потому Алданов может уже спокойно прилечь, уверенный, что проверка состоялась. Не захочет горилла рисковать с контрольным выстрелом. Он и без того слишком рискнул. Но, прежде чем прилечь, отставной ликвидатор любуется чужим непрофессионализмом. Пальцем забирается в горячую еще дырку, оставленную в подушке. Пуля прошила ее насквозь, прошила матрац и застряла скорее всего в панцирной сетке. Сетка спружинила и выдержала удар. Этот звук Алданов слышал, а звук удара в стену – нет.

Теперь лежа можно все спокойно обдумать и сделать вывод. А вывод Виктор Егорович делает однозначный. Не все в группе бандитов так уж благополучно, и авторитет ичкерийского куратора Зинура далеко не стопроцентный, как тому самому, похоже, кажется... Этим при необходимости можно воспользоваться, хотя действия самого Зинура покажут расстановку сил. А там и свои действия не грех предпринять... Может быть, уже пора?

Заснуть после такого происшествия, естественно, уже невозможно. И Алданов просто лежит, забросив руки за голову и слегка свесив ноги с кровати. Это не совсем удобно, но он человек аккуратный. Пусть матрац коротковат и узковат, пусть он грязный, но ложиться на него с тапочками, в которых приехал сюда, он не может – натура не та, не позволяет...

В этой позе его и застает сначала шум двигателя машины и голоса встречающих во дворе. Свет фар по окнам прогуливается, освещая комнату, и тут же вызывает за стеклом возгласы удивления, а потом и откровенный приглушенный шум, словно сильный ветер идет по листве. Обычно такой шум может издавать шепот толпы. Но здесь толпе взяться неоткуда, и Алданов удивляется звуку, только потом понимая, что обильное количество гортанных звуков в голосах создает похожий эффект. Что там произошло, понятно без слов незнакомого языка. Заметили пробоины, подходят. Что-то говорят. Возбужденные, злые голоса, судя по интонации, кого-то зовут. Голос Зинура к ним присоединяется. Это не голос. Это крик... От испуга и отчаяния, словно он боится потери близкого родственника, дорогого ему человека. И тишина, как актерская пауза... Потом еще больший шум. И топот... Теперь топот в коридоре... Поворот ключа в замке, резко распахиваемая дверь, включенный свет...

– Дверь закрой, поговорим... – спокойно встречает Зинура Виктор Егорович.

Но Зинур с ситуацией справиться уже не в состоянии. Он сам возбужден, и другие возбуждены, они тоже в комнате... Их человек пятнадцать. Это в самом деле толпа...

Длится это больше минуты. Боевики дыхание переводят.

– Кто стрелял?

Алданов молча поднимает подушку и протягивает. Зинур рассматривает обе дыры. Проходит к окну, ковыряет пальцем стекло и сует палец в рот – порезался об острый край, кровь облизывает.

– Часового! – рявкает Зинур по-русски.

Он хочет, чтобы Виктор Егорович знал ситуацию и смог объяснить потом Абдукадырову, что произошло. Это понятно без слов по бледности, покрывшей смуглое лицо. Должно быть, бывший лейтенант Абдукадыров умеет спрашивать с подчиненных по всей строгости.

Часовой выходит из-за спин. Тот же автомат в руке. Ствол смотрит в пол.

– Ты слышал выстрел?

– Нет, не слышал... – Часовой отвечает тоже по-русски, но с таким акцентом, что простые слова можно разобрать с великим трудом.

– А где ты тогда был? – Голос Зинура награды не обещает.

– На поста стоял...

– Спал!..

– Нет, не спал... Просто не слышал...

– Как ты мог не слышать...

– С глушитель кто-та стрелял... Дорога близко... Машины шумит... Не слышал...

Виктор Егорович наблюдает сцену с интересом. С большим интересом, чем мог бы наблюдать эту же сцену с пулей в голове. Говорят, когда человек умирает, он еще долго летает над тем местом, где умер, и не может сообразить, что под ним происходит. И уж тем более вмешаться в события. А живой может. Виктор Егорович живой, потому и предполагает это сделать, чтобы обезопасить себя на последующее.

Зинур возвращается к стеклу. Смотрит через два отверстия во двор.

– С дерева стреляли... Кто во двор из цеха выходил?

– Никто... – Часовой отрицательно мотает головой.

– Но кто-то же стрелял! Если наши все были в цехе...

– Чужой...

– Ты кого-то видел?

– Не видел...

– Откуда здесь взяться чужому!

Толпа за плечами часового шевелится. Горилла смотрит через плечи.

– Это его дружки... Те, что сбежали... Хотели его убрать...

Виктор Егорович даже не напрягается, но информацию сразу принимает к сведению. Значит, Соколов с Пахомовым вышли из игры... Но ему выходить еще рано. Момент сейчас, конечно, удобный. Много их, правда, но справиться можно. И нет этих пистолетов со снотворным зарядом. Не приготовились, а если он «включится», им уже поздно будет готовиться. Но он ничего еще не узнал. И неизвестно, располагают ли какими-то сведениями Соколов с Пахомовым. Им не давали персонального задания. Не успели сообразить. А ему дали. И это задание следует выполнить. Тем более что сейчас перед ним простые исполнители, «черновики», от которых невозможно добиться вразумительного объяснения даже с применением психотропных средств. А впереди светит встреча с бывшим лейтенантом Абдукадыровым, и эта встреча может что-то прояснить. Нет... Рано...

– А кто мог со стороны увидеть, где лежит этот человек... – Зинур тычет пальцем, чуть не попадая в лицо, в Алданова. – Надо было знать комнату, надо было знать расположение кровати, чтобы так выстрелить...

– Ладно... – примирительно говорит сам Виктор Егорович. – Не убили, и ладно... Пусть все выйдут, поговорить надо...

Зинур властно машет рукой. Боевики не слишком торопятся, но выходят за дверь. И даже дверь закрывают. Но стоят за ней, не удаляются.

– Меняемся? Сведения на сведения...

– Что? – Зинур не понимает.

Алданов говорит тихо, чтобы слышно было только одному Зинуру:

– Я скажу тебе, кто стрелял. Думаю, что эти люди и тебе готовы пулю в спину пустить при удобном случае. А ты мне скажешь, что случилось с Соколовым и Пахомовым...

Зинур раздумывает несколько секунд. Плечами пожимает, потому что большого секрета не видит, и сообщает, впрочем, без радости:

– Их держали вместе, рядышком... Они перебили охрану и сбежали... После этого, чтобы это не повторилось, Талгат Хамидович позвонил тебе и договорился о встрече. С ними договориться не успел... Ты знаешь, где их искать?

– Не знаю. И не советую. Они убьют и тех, кто их найдет. Сразу... Объяснить ничего не сумеешь... И не будут ждать телефонного звонка...

– Против них не я работал. Там другие люди. Я должен был тебя к ним присоединить, а потом уже звонить эмиру... – Эмиру?

– Талгату Хамидовичу... Ладно. Твоя очередь...

– Это горилла стрелял, – говорит Алданов. – Скорее всего пистолет с глушителем. Договорился с часовым. Потом они вместе под окном гуляли...

– Они из одного тейпа... Тем хуже для них... Расстреляю... – свирепеет Зинур так, словно покушение было совершено на него.

Он выкрикивает что-то резкое на своем языке. Алданову кажется, что Зинур произносит какое-то длинное имя. Дверь тут же распахивается, и заходит человек. Зинур что-то объясняет ему шелестящим шепотом. Тот кивает, криво и довольно ухмыляется и выходит. А уже через минуту из коридора раздаются крики.

Теперь дверь открывает сам Зинур. Виктор Егорович стоит сбоку от него. И видит, как у часового уже отобрали автомат, горилле закрутили руки за спину и вытаскивают из-за брючного ремня со спины пистолет с глушителем. Пистолет передают Зинуру. Тот рассматривает, нюхает глушитель и показывает Виктору Егоровичу. – «Глок-17» [35] ... – Алданов слегка выпячивает губу. – Модификация «Zoom», специально для усиленного глушителя под сто выстрелов в автоматическом режиме...