Чтение онлайн

Ликвидировать корчму трудностей не составляло. Но прежде нужно было (и в этом состояла главная задача) вскрыть каналы, по которым "плыли" в корчму ценные мясные изделия.

Не ослабляя наблюдения за деятельностью корчмы, сосредоточили внимание на мясокомбинате. Однако в результате вскрыли лишь мелкие хищения второстепенных мясопродуктов да оформлявшийся через бухгалтерию отпуск мяса и небольшого количества копченых изделий по именным запискам директора разным лицам. Других существенных хищений не установили. Корчма же, как и прежде, ежедневно снабжалась копчеными мясными изделиями. Как же они туда попадали? Это пока было загадкой.

Через отделение железнодорожной милиции проверили транспортировку и погрузку продукции в вагоны-холодильники, но все оказалось в порядке.

Кто-то из работников ОБХСС предложил провести осторожный опрос работников мясокомбината, уволенных за последнее время. Быть может, найдутся "недовольные" и прольют свет на истину. Предложение было принято.

Бывшая работница, уволившаяся по собственному желанию, рассказала примерно следующее:

– Порядка там нет, из-за этого и уволилась. Устроилась я туда охранницей. Проинструктировал меня начальник и поставил к главным воротам. "Смотри, - говорит, - хорошо. Подводы и автомашины через ворота пропускай только по пропускам. А если что-нибудь везут, требуй еще и накладную. Смотри, то ли везут, что написано в накладной. Если что не так, подавай сигнал свистком. Придем - разберемся".

– Стою на посту и вижу: со двора комбината катят дрожки. "Отворяй ворота, - кричит мне кучер, - что рот-то разинула". Я ему говорю, пропуск сначала предъяви. Да покажи, что везешь под ковром. Приподняла за угол ковер, а там большой чемодан. Кучер оттолкнул меня от дрожек. А я за свисток, да и давай во всю мощь сигналить. Сидевший на дрожках ко мне спиной мужчина обернулся да как крикнет: "Прочь отсюда, огородное пугало". Что бы дальше было, не знаю, но прибежал начальник охраны, сам открыл ворота, и дрожки умчались. Я была выругана за задержание самого директора. А я откуда знала, что он директор. После этого меня перевели в убойный цех. В самую мокроту. А у меня ревматизм. Подумала, подумала, да и уволилась.

Это вызвало недоумение. Неужели директор? Но наблюдение организовали.

На следующий день утром добрый конь катил за собой рессорные на резиновом ходу дрожки с директором. Сидение дрожек было покрыто ковром, из-под которого возвышался прямоугольник, похожий на сиденье для кучера.

За 40-50 метров ворота распахнулись. Кучер, не сбавляя хода, проехал ворота и остановился у конторы. Ссадив директора, он поехал в глубь двора и затерялся между строениями. До конца рабочего дня кучер оставался на территории мясокомбината.

В 19.00 ворота распахнулись. От конторы кучер повел лошадь рысью. Доставив директора домой, тронулся дальше, прямо с ходу, через узкую щель, проделанную в высоком дувале, заехал на просторный двор. Остановившись у своей квартиры, извлек из-под ковра вместительный черный чемодан, занес его в квартиру. Не задерживаясь, выехал и проследовал на конный двор мясокомбината.

На второй и третий день кучер повторял то же самое. За эти дни работники милиции установили и главное: где, как и чем наполнялся "директорский чемодан", и каким образом копченые мясные изделия переправлялись в корчму.

По детально разработанному плану была осуществлена одновременная операция. У квартиры директора работники милиции отогнули ковер и сняли с дрожек чемодан, в котором оказалось 38 килограммов копченых мясных изделий, преимущественно колбасы. Поставленный в весьма затруднительное положение директор мясокомбината кулаком молотил по своей груди и отборной бранью ругал себя за небдительность на руководимом предприятии. Долго при подписании документа по факту задержания с поличным возражал против формулировки, согласно которой похищал готовую продукцию вместе с кучером.

...Содержатель корчмы - хитрый делец - встретил оперативных работников поклоном и сразу же пригласил к столу по случаю своего пятидесятилетия. А когда ему было предъявлено постановление на арест и ордер на право обыска, замахал руками и попятился назад. Присутствующие изрядно захмелевшие паны прекратили пиршество и, вытирая белоснежными салфетками жирные губы и подбородки, смотрели на оперативных работников вытаращенными глазами.

Потребовались две подводы, чтобы вывезти из корчмы посуду, большие запасы продуктов, спирта, самодельных ликеров и, конечно, продукцию мясокомбината: колбасы, ветчину, корейку.

На квартире кучера изъяли несколько килограммов копченостей, крупную сумму советских денег, монеты и изделия из золота. Склад готовой продукции комбината опечатали и сдали под милицейскую охрану. Заведующего складом взяли под стражу. Работниц склада допросили прямо в конторе мясокомбината.

Многочисленными свидетельскими показаниями и добытыми вещественными доказательствами устанавливалось систематическое, организованное хищение готовой продукции. Оставалось уточнить размеры похищенного, причиненный ущерб и каким способом создавался резерв для расхищений. Однако полученный акт ревизии склада готовой продукции поразил своим выводом. Кроме незначительных недостач и излишков по некоторым видам изделий, возможных при большом обороте продукции, других отрицательных фактов он не отмечал.

Напрашивался вопрос: из каких же источников похищались изделия? Еще и еще перечитывались показания работниц склада:

"Кучер директора ежедневно приходил в склад с чемоданом. Вместе с заведующим складом наполнял чемодан копченостями, больше всего колбасой, для директора и еще какого-то "большого начальства". Чемодан со склада выносил всегда кучер директора".

По акту ревизии назначили экспертизу. Неделю возился опытный эксперт. А результат все тот же.

Однако эксперт высказал предположение о вероятном создании резерва продукции путем махинаций при списаниях естественных потерь. И настаивал на назначении технологической экспертизы с его участием.

Экспертам, в том числе технологу мясо-молочной промышленности, потребовалось много времени. Они исследовали все виды готовой продукции на угар за фактическое время хранения на складе. И тут выявилась простейшая махинация, суть которой заключалась в следующем.

Бухгалтерия мясокомбината в целях "благополучия" на складе регулярно, в конце каждого квартала, снимала натуральные остатки и сличала с данными бухгалтерского учета. При каждом таком мероприятии списывалась, независимо от длительности хранения продукции на складе и фактических потерь, максимальная норма на естественные потери, так называемый угар.

Эксперты при изучении приходно-расходных складских документов и экспериментами доказали, что вся поступавшая от производственных цехов готовая продукция в складе хранилась лишь двое-трое суток. Как только на складе накапливалось 16-18 тонн, продукция сразу отправлялась по назначению. Следовательно, между действительными нормами хранения на складе и максимальными образовывалась значительная разница и составляла на тонну продукции в соответствии с видом изделий 15-35 килограммов в пользу расхитителей.