Чтение онлайн

Я доложил самое главное: о создании чекистских аппаратов и укреплении их партийными кадрами, о рассмотрении дел пленных колчаковцев, о ликвидации банд и подавлении кулацких восстаний, о раскрытии и обезвреживании белогвардейских организаций и шпионских гнезд... По репликам и замечаниям Феликса Эдмундовича, его интересу к определенным деталям я понял, что Дзержинский полностью в курсе дела в Сибири. Его мысли, высказанные в форме товарищеского обсуждения, раскрыли новые задачи чекистов в Сибири и на еще не освобожденном Дальнем Востоке.

Перед моим уходом Феликс Эдмундович достал длинный пакет и вынул четыре большие фотографии. Улыбаясь, он спросил:

– Узнаете?

На двух одинаковых снимках был запечатлен паровоз "овечка" нашего эшелона и я, выглядывающий из окна площадки паровоза. На двух других снимках во всю длину сняты вагоны состава с хорошо видной на каждом надписью: "Ильичу"... Фотограф ЧК работал оперативно.

– Владимиру Ильичу подарите, - ласково сказал Дзержинский.
– И себе возьмите на память.

На второй день Дзержинский позвонил мне и попросил, чтобы я пришел в Кремль к Ленину к 7 часам вечера.

Весь день я волновался, ожидая предстоящей встречи с Ильичем. Хотелось как можно лучше осветить ему обстановку в Сибири после освобождения ее от колчаковщины, передать настроение омских рабочих и их безграничную любовь к руководителю Советского государства...

Кремлевские куранты гулко отбили семь ударов. День кончался, и Зал заседаний Совнаркома был тих. Лишь за небольшим столом, рядом с кабинетом Ленина, сидел управляющий делами, высокий, спокойный Николай Павлович Горбунов.

– А, прибыл!
– произнес Горбунов, увидев меня.

Взглянув на часы, он сказал подбадривающе: - Ну, пойдем...
– Он тихо отворил дверь и сказал, не заходя: - Владимир Ильич, к вам из ВЧК...

Мне до этого приходилось встречаться с Владимиром Ильичем, разговаривать мимолетно. Последний раз это было год назад. Но в кабинете Ленина я впервые. Чувства волнения и радости охватили меня.

Бросилась в глаза широкая комната, два бледных от вечерних сумерек окна справа, слева - молочно-белое пятно высокой изразцовой печи, а посредине, на письменном столе, светит лампа со стеклянным нежно-зеленым грибом абажура. В нескольких шагах от меня, склонившись над столом, Ленин.

Ильич поднимает голову. Чуть прищурив глаза, вглядывается, узнает:

– Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Уралов!

Эти слова он говорит, уже вставая из-за стола, идя навстречу. Он протягивает руку. И я ощущаю ее сильное пожатие.

– Садитесь, пожалуйста!
– говорит Ленин, показывая на обшитое кожей кресло слева от стола.

Ленин уже сел на свое место, повернулся ко мне вполоборота:

– Ну-с, что скажете, товарищ Уралов?

План моего доклада куда-то исчез. И я начал с того, о чем и не думал говорить:

– Владимир Ильич! Я ведь только приехал... И потому с опозданием от омских железнодорожников и сам поздравляю вас с днем рождения... Крепкого-крепкого здоровья желаем вам...

Живое лицо Ленина каждой черточкой передавало его внутреннее состояние, и было видно, что начало разговора несколько удивило Ильича. Но я все-таки продолжал:

– Вместе с группой товарищей, чекистов, мы прибыли специальным поездом, отремонтированным во время субботников... Поезд омские рабочие прислали вам в подарок. Это эшелон с хлебом, двадцать вагонов пшеничной муки...

По мере того как я говорил, лицо Ильича согревалось.

Видимо, Дзержинский, сказав о приезде представителя ВЧК в Сибири, умолчал о подарке рабочих, чтобы доставить Владимиру Ильичу неожиданную радость.

– Вот, Владимир Ильич, вам фотографии паровоза и эшелона, сделанные уже в Москве... Вот он, этот состав, прошу ваших указаний, что с ним делать...

Ленин положил фотографии на стол перед собой. Склонился над ними. Глаза Ильича потеплели. Он о чем-то думал. Может быть, о ручейках хлеба, которые, сбегаясь по граммам и фунтам с пайков омских рабочих, стекались в поток, в тысячи пудов, привезенных сюда, в Москву. Может быть, о руках, с особой тщательностью и без всякой корысти готовивших состав в дальний путь. Может быть, о чекистах, которым ведь не зря в трудный путь доверили свой эшелон рабочие...

– Так вы, товарищ Уралов, спрашиваете, что с эшелоном делать? Уж не думаете ли вы, что омичи такие простаки и не знали, как мы поступим с хлебом?.. Хлеб надо разделить поровну на три части: детям рабочих Москвы, Питера, Иваново-Вознесенска.

– Будет сделано, Владимир Ильич!
– радостно ответил я.

Меня обожгла мысль о том, что круг замкнулся: волна сердечного тепла омских рабочих дошла до Ильича, чтобы через его сердце дойти до московских, питерских, иванововознесенских рабочих.

Ленин наклонился вперед, ближе ко мне.

– А когда вы прибыли из Сибири?
– спросил Владимир Ильич.

– Вчера...

– Значит, вы еще совсем тепленький, свежий, сибирский?

– Выходит, так...

– Как там с хлебом? Каково общее продовольственное положение? Как относится к Советской власти крестьянство - бедняки, середняки?
– начал задавать вопросы Ленин.

Особенно подробно интересовался Ильич вопросом о сибирском хлебе. Хлеб, хлеб, хлеб! Много ли осталось от прошлых лет? Можно ли в Сибири создать большие государственные запасы хлеба?

Я подробно отвечал. Мне было понятно, что Владимир Ильич хорошо знает продовольственную обстановку в Сибири, но хочет еще раз проверить свои данные.

О колчаковцах Ленин спрашивал в прошедшем времени. Эта опасность миновала.

Я доложил о ликвидации остатков колчаковских банд и о том, что в захваченном архиве Колчака обнаружен интереснейший доклад начальника штаба, в котором, в частности, сообщается, что белогвардейцы в Сибири мобилизовали до 5 миллионов человек.

Тут Владимир Ильич задал несколько вопросов о партизанах: какова численность партизан, многие ли теперь идут в Красную Армию, как возвращаются к мирному труду.

– Товарищ Уралов, а вы использовали партизан при формировании ЧК на местах?
– спросил Ильич, и с этого момента все его внимание переключилось на работу сибирских чекистов.
– Хватало ли стойких, проверенных коммунистов для организации ЧК?

– Да, Владимир Ильич! Феликс Эдмундович прислал достаточно товарищей из центра. Мы брали для работы лучших людей на местах.

Как идет проверка пленных? Быстро ли освобождаются насильно мобилизованные крестьяне? Куда и как направляются пленные офицеры? Что из себя представляют кулацкие мятежи, связаны ли они между собой?
– эти и другие вопросы о работе ЧК интересовали Ленина.