Чтение онлайн

Заглянули в окно. В просторной комнате были расставлены несколько грубо сделанных, но прочных деревянных столов. За одним из столов сидели четверо пожилых крестьян в простой рабочей одежде.

Богданов остался на улице, а мы с Пичкарем вошли в зал. Все четверо сидящих за столом обернулись на скрип двери, чтобы рассмотреть новых посетителей. Несколько секунд с открытыми от удивления ртами они смотрели на нас.

— Добрый вечер, товарищи! — улыбнулся я.

— Рус! — первой опомнилась женщина. Выбежав из-за стойки, она замерла посреди зала.

— Партизаны! — с удивлением воскликнул один из крестьян и вскочил со стула.

— Да, мы партизаны, — подтвердил я и протянул крестьянину руку…

Он схватил ее обеими руками, долго тряс, произнося какие-то непонятные восклицания. Остальные тоже подошли к нам, пожимали руки, хлопали но плечам, что-то кричали.

Я подошел к столу и взял оставленную там газету. Это был свежий номер «Ческого слова», издававшегося в Праге. Еще несколько таких газет висели на вбитом в стену гвозде.

— Можно купить эту газету? — спросил я у хозяйки, но, видя, что она не понимает вопроса, достал из кармана деньги. Она замахала руками, сложила газету и сунула мне в карман.

— Але то нени правда, то е леж! — сказал один из чехов, показывая на газеты и неодобрительно покачивая головой. — То нени «Ческе слово», то е «Фашистицке слово».

— Вас только двое, или в лесу есть ваши товарищи? — прервал размышления один из крестьян.

— Нас скоро будет много, очень много — вся Красная Армия, — шутя ответил ему.

— В нашем лесу и сейчас много русских, бежавших из плена, — вмешался второй чех. — Мы все носим продукты и одежду к деду Маклаку. А к нему ночью приходят русские, и он их кормит.

— Кто этот дед Маклак?

— Тоже русский. Живет в селе Рзи с первой мировой войны. Его халупа возле самого леса…

В лесу, в своем «лагере», мы рассказали ребятам обо всем, что видели в Тыништко. Всех нас очень радовало, что население в окружающих селах очень дружественно относится к советским людям. Этот лес можно было избрать для своей основной базы и отсюда съездить в Ческу Тржебову, где у нас имелись явки и где должны были работать двое из наших радистов.

Съездить в Ческу Тржебову. Но как? До Ческой Тржебовы километров сорок. Хорошо бы раздобыть пару велосипедов. Да, надо быстрее заводить знакомства. Без помощи местных жителем ничего не сделаем Прежде всего, пожалуй, следует встретиться с дедом Маклаком, о котором так тепло отзываются чехи.

Рано утром мы с Богдановым пошли лесом к селу Рзи. Подходя к опушке, еще издали почувствовали запах дыма и печеной картошки. Затем заметили небольшой костер и сидящего возле него на корточках человека. Одетый в темную куртку и глубоко натянутую на голову помятую шляпу, он палочкой доставал из костра печеную картошку. Подошли ближе. Под ногой Богданова треснула веточка. Человек схватил лежавшую рядом увесистую палку и вскочил на ноги.

Это был рослый широкоплечий парень с исхудалым, измученным и измазанным сажей лицом. Увидев людей с автоматами, он бросился в сторону густого кустарника, но грозный окрик Богданова «Стой! Назад!»- остановил его.

Парень рывком обернулся в нашу сторону. Не выпуская из рук дубинки, он смотрел на наши автоматы, на шапки со звездочками.

— Вы кто, русские? — с удивлением и недоверием спросил он.

— А ты кто такой? — вместо ответа спросил Богданов.

Парень оказался бежавшим из плена сержантом-артиллеристом Николаем Поповым. Бесконечно обрадованный встречей, он торопливо рассказывал о себе, о том, как ему удалось бежать из колонны военнопленных возле города Высоке Мыто, как старый чех в каком-то селе дал свою одежду и направил сюда в село Рзи, к деду Маклаку.

Утром Попов уже побывал у деда. Тот дал ему большой кусок хлеба, немного сала, спички и несколько картофелин. Сказал, чтобы на день пока ушел в лес, а вечером пришел к нему.

Покурив и засыпав землей догоревший костер, мы подошли к самой опушке леса. На небольшой полянке, окруженная с трех сторон лесом, стояла ветхая избушка — невысокая, сбитая из теса, с маленькими оконцами, обращенными в сторону леса, покрытая серой черепицей. Сбоку к домику примыкал совсем низенький, но просторный дощатый сарай, стены которого были на зиму утеплены соломой и собранными в лесу листьями. Метрах в двухстах за избушкой виднелись первые дома села Рзи.

Богданов с Поповым остались на опушке, а я пошел по тропинке к домику. Пройдя вдоль стены, я выглянул из-за угла. Невысокий старый человек в коричневом зимнем пальто с меховым воротником и в старой меховой шапке закрывал дверь на большой висячий замок. Очевидно, это и был дед Маклак. Второй человек, высокий, сутулый, засунув руки в карманы куртки и втянув голову в поднятый воротник, неторопливо уходил по дорожке, ведущей к селу.

Избушка дела Маклакова близ села Рзи.

Я тихонько свистнул.

Старичок обернулся.

— О! — воскликнул он. — А мы вас ждали. Ярко! — громко крикнул он, обернувшись в сторону уходящего человека. — Ярко, подь сем!

— Ну, теперь давайте знакомиться, — приветливо сказал старик, подойдя ко мне. — Меня зовут Маклаков Степан Семенович, я русский. Да, вероятно, вы это уже знаете, раз пришли ко мне, — усмехнулся он. — А это житель села Тыништко Ярослав Гашек.

— А меня зовут Крылов, майор Крылов, — я подал им руку. Старик пригласил нас в домик.

Мы вошли в коридор. Там на полках стояли картонные ящики и корзины с продуктами, лежало множество разных свертков.

— Это чехи приносят сюда продукты и одежду для русских беглецов, — кивнул Маклаков на полки и открыл обитую клеенкой дверь в кухню.

Здесь он торопливо снят пальто и шапку, потом на минуту скрылся за занавешенной серым суконным одеялом дверью. Оттуда послышался негромкий разговор, и Маклаков снова вышел в кухню.

— Там лежит моя жена, больна тяжело, — как бы извиняясь, сказал он.

— Откуда вы узнали о нас? — спросил я Маклакова. — Почему ждали нас?

— Вчера днем два парня из их села, — Маклаков кивнул на молчаливого, сосредоточенного Гашека, — ходили в лес под село Ярослав, носили продукты для бежавших из плена, которых они встретили там накануне. Пленных не нашли, но встретили двоих других, — начал рассказывать он.

Значит, ребята все же приходили на место условленной встречи с нами. Знал Маклаков и о нашем посещении гостиницы. Я рассказал ему, что мы — группа парашютистов, заброшенных из-за линии фронта.