Чтение онлайн

— Нет, благодарю. Ко мне никто не приходил?

— Нет.

— И никто про меня не спрашивал?

— Никто.

— И записок мне никаких не оставляли?

— Нет, уважаемый сид.

— Я не сид. — привычно исправил сыщик и тут до него вдруг дошло. Он обернулся к женщине.

— Простите, забыл, ваше имя?

— Власта.

— Дона Власта, а доктор сид Угль давно здесь осел?

— Так он здешний вроде. Только в Институт поступать уезжал. Военным врачом был, говорят. Потом вернулся. Вроде как отцу стыдно за него было, что сид, должен кровью своей служить Отечеству, а он взял и учиться на доктора ушел. Хотя что с того? Сиды давно уже трактуют слово "служить" широко. Это раньше они только военными были, в теперь и чиновники, и вот врачи. Кому от того плохо? Разве самому старику не хотелось сына живым видеть? Но говорят, довел он сына, тот все равно на войну ушел, только доктором. А теперь тут. Давно уже. И со стариком у них странные отношения были, пока тот не помер.

— Спасибо.

Женщина кивнула и быстро исчезла, Димитрий сел за стол, принялся писать.

Дом — узнать, что с хозяевами. Для этого надо сначала здесь найти информацию, кому принадлежит имущество, затем отправить запрос в столицу.

Ритуал — сходить по местным историческим и магическим обществам, рисунки тоже отправить в столицу, поискать, кто обращался ночью к врачу — всё-таки должны быть выжившие в ритуале. Пять символов и трое человек — не сходится никак. Основа магии — равновесие. Значит, должно быть пять человек. И раненых надо отыскать непременно!

Познакомиться с отчетами по предыдущим происшествиям.

Доктор — присмотреться.

Аптекарь — присмотреться.

Вен Кос — присмотреться.

Посетить или "случайно" пересечься с нисой Аль.

Ну и… К себе — присмотреться вдвойне. Интересно, а может он попросить прислать папку о себе? Или это будет слишком подозрительно?

Конечно, будет.

Перед сном Димитрий долго таращился на символы, перерисованные впопыхах с пола в заброшенном доме, но понятнее они от этого не стали.

Что ж, утро вечера мудренее, если верить старым премудростям.

***

Женщина смотрела в зеркало. Самая обычная вроде бы женщина, но было в ее облике что-то… знакомое? Белая рубашка не могла скрыть огромного живота, который она поддерживала тонкой рукой. Если бы не этот живот, никто бы не сказал о ней "женщина" — она выглядела совсем юной. Тонкая, хрупкая, но уже — мама.

Обожгло болью. Нет! Нет, она — не "мама". Это слово к ней неприменимо. Ни за что. Никогда. Почему? Ма-ма.

Связь есть и одновременно ее нет. Она есть, эта женщина, и ее нет.

Давно нет?

Давно.

Она стала матерью?

Да, но нет.

Женщина смотрела в зеркало желтыми глазами. Иногда, когда радужка становилась обычной, ее лицо искажал страх. И боль. И отчаянье. И… рассмотреть полностью никогда не удавалось — такие мгновения никогда не длились дольше пары секунд. А затем глаза опять становились желтыми и смотрели на мир совсем по-другому. Тому, кто за ними прятался, было любопытно. Забавно. Интересно. Тесно. Очень тесно в наложенных на него кандалах. Но скоро все решится.

Кровью. Конечно, кровью, ее запах ни с чем не спутать.

Женщина смотрела в зеркало, но видела иные места, чужие комнаты. Людей в этих комнатах. Нелепых, одиноких, прячущихся от своих страхов под одеяло. И звала их. Звала, вытаскивала наружу их естество — мысли и желания, которые они сами от себя прятали, притворяясь иными. Она тянула похоть, тянула ненависть, тянула страх, вину, зависть — иногда медленно, но неуклонно, иногда дёргала со всей силы.

Игра "покажи свое нутро".

Люди любят игры.

Тогда почему бы не поиграть вместе с ними.

То, что пряталось в женщине, коснулось пальцами холодного зеркала.

— Я тоже сыграю.

***

Димитрий проснулся посреди ночи в холодном поту. Сон размывал реальность, казалось, это он стоял у зеркала, касался его, смотрел в него желтыми глазами. Более того — он как будто знал, видел это по-настоящему. Когда-то давно. Или недавно? И женщина была такой близкой, такой… нужной? Что при одном взгляде на нее сжималось сердце, но…

Но это не его женщина.

Димитрий долго тер глаза, сидя в кровати. Шторы он так и не занавесил, и в окно беспрепятственно заглядывали любопытные звезды. Хорошая ночь для детских сказок или встреч влюбленных. Но не для странных снов, запутывающих всё ещё больше.

Мало ли, какие у него были дела. Мало ли, каких женщин он видел.

Прошлое его, конечно, волнует, но сначала — дело. Ведь дела у него всегда на первом месте, это все знают.

Кто "все" Димитрий не стал задумываться. Лег и натянул на голову одеяло, словно вернулся в детство.

Помогло: через какое-то время он все же заснул.

***

Утро началось с Вито, караулившего у дверей. Паренёк уже урвал где-то кусок капустного пирога и с большим удовольствием уминал его за обе щеки. Увидев сыщика, он так быстро бросился ему на встречу, что чуть не подавился очередным куском.

— А фы фуда феферь?

— К зданию полиции. Хотелось бы узнать поподробнее, что тут происходит.

— Я фам фсе фейфас фафкафу, — с энтузиазмом отозвался Вито, и Димитрию в этом почудилось угроза. Судя по всему, парень мог заболтать до смерти кого угодно. Предложить что ли использовать эти его способности в качестве пыточного инструмента?

Димитрий сначала улыбнулся собственным мыслям, потом запоздало удивился. Шутить — это нечто необычное. Ему несвойственное. Вроде бы.

— Вообще, у нас таких происшествий мало бывает, сами понимаете — провинциальное болото, — с видом умудренного опытом человека вещал мальчишка. — Нет, ну ограбят. Может даже ножом порежут. Но так то на окраинах. Украдёт кто-нибудь что-нибудь бывает. Вот какого-то хулигана секли на той недели, он у одной нисы перстенек стащил, да попался. Пьяные подрались, один другому глаз выколол. Но все равно в основном мелочь. И высокого общества это мало касается. А тут вдруг — посреди главной улицы тело. Переполошились все. А когда второе нашли, так пришлось в столицу писать, нис Урд сказал, регламент по городам: если за неделю больше одного убийства в центре — отписывать.

Есть такой регламент, это Димитрий помнил. Ввели после Синего мятежа. Тогда тоже все начиналось с трупов на улицах. Вроде даже случайных. А потом оказалось, что это была целенаправленная резня. Сначала убивали слуг первых людей государства, а затем стали и самих чиновников уничтожать. Нечего людям делать, они и изобретают новые способы убийства друг друга. Вот, ради добра терроризм изобрели. А как бы взять и что-нибудь разизобрести? Войну, например.

Вито поймал извозчика, и они уселись в коляску.