Чтение онлайн

Спустя время все повторилось. Пришли мужчины, вернули первый куб на место и забрали следующий. Вернувшееся существо было без сознания и без види- мых повреждений, распластанное на полу, широко рас- кинув конечности.

Следующей испытуемой стала лягушка или жабовид- ная женщина – это не особо важно. По ощущениям её не было намного дольше. Не могу сказать сколько точ- но, может, пару часов. И уже по накатанной – одну воз- вращают, а другую забирают.

Меня накрыло осознанием, что совсем скоро придут за мной. Что же им от нас нужно?

В памяти всплыла бредовая передача, в которой по- жилой мужчина рассказывал, как его похищали инопла- нетяне и проводили над ним опыты. Тогда я искренне почувствовала этому мужчине с бурной фантазией. А сейчас пыталась вспомнить, как он выбрался из их плена. Звучало бредово, но я отчаялась.

Дверь ангара открылась в очередной раз. Они приш- ли и вернулись по мою душу. Страх сковал все тело, я даже пошевелиться не могла, когда инопланетянин подошел к моей камере.

Наши взгляды встретились всего на секунду. Мой ис- пуганный и его безразличный, а дальше мое сознание погрузилось во тьму.

Это не был сон или наркоз. Я все слышала и хуже всего чувствовала. Периодически перед помутнённым взором мелькали какие-то черные фигуры. Возможно, я уже не находилась в том гробу. Скорее всего, меня пе- реложили наподобие хирургического стола. На руках и ногах чувствовались грубые ремни.

Они о чем-то говорили и издавали совершенно непо- нятные звуки. Кто-то из них явно был чем-то недоволен и общался на повышенных тонах. Я не понимала ни слова. Их речь не похожа ни на один из известных мне языков.

С этого начался мой личный ад. Боль невыносимая. Она ломала кости, выворачивала внутренности и сжига- ла меня изнутри. Было стойкое чувство, что с меня пы- таются заживо снять кожу, а остатки перемолоть через мясорубку.

В ушах звенел собственный крик, пропитанный бо- лью и страхом. Он не прекращался ни на секунду.

Так и потекла моя новая жизнь. Стеклянная камера, затравленный взгляд инопланетянок и пытки. Странное дело, но нам не приносили воду или еду, но я не чув- ствовала голода и жажды. Я вообще перестала чувство- вать хоть что-то, кроме боли.

Я перестала молиться, потеряла надежду и даже сле- зы мои высохли. Голос давно сорван от громких криков и мольбы о пощаде. Нет больше и страха. Меня вообще больше не существует. После всех манипуляций от прежней меня осталась пустая оболочка, мечтающая лишь о смерти – единственный способ, чтобы все это закончилось, умереть.

Одна из нас поступила именно так, и в тот момент я страшно ей завидовала. Обессиленное тело плашмя упало на пол, забилось в конвульсиях, а изо рта пошла пена. Девушка с хвостом ушла первой, не выдержала и освободилась.

Инопланетян это страшно разозлило. Они шипели, громко кричали, едва не подрались, когда забирали ее остывшее тело.

Я смотрела вслед их удаляющимся фигурам и жале- ла, что это не я. Сколько еще нужно издеваться над нами? Сколько времени уже прошло?

Нас стали забирать чаще. Теперь даже о малейшем наркозе не шла речь. Каждый раз в сознании и каждый раз боль.

Со временем стало понятно, нас не изучают, а над нами проводят опыты. Меня просвечивали, протыкали иглами, брали кровь, и я даже видела голограмму соб- ственного ДНК. Их технологии на многие столетия опе- режают Землю, и при этом они не способны избавить нас от боли или просто не хотят.

Следующей не стало лягушки. Она умирала на моих глазах, скрюченная болью, с широко раскрытым ртом, издавая беззвучный крик. Я его не слышала, а будто ощу- щала каждой клеточкой своего тела. Ей даже попытались помочь эти нелюди. Они примчались почти сразу, под- тверждая мою теорию о наблюдении. Здесь не могло не быть камер видеонаблюдения. Они все это время следи- ли за каждым нашим вздохом, но это не спасло ту девуш- ку. В считаные секунды ее кожа стала цвета графита, а из глаз ушла жизнь. Вот так просто – раз и нет существа.

Нас осталось двое, и это не радовало наших мучите- лей. Нас все реже возвращали в кубы, оставляя привя- занными к холодным столам лаборатории.

Я засыпала и просыпалась там, видела одни и те же лица, слышала одни и те же голоса. Мой разум перестал считать дни, даже примерно. Это было слишком долго и мучительно.

А когда я уже ясно чувствовала приближающийся конец, когда почувствовала ласковые объятья смерти,

то что-то резко изменилось. Поведение моих мучителей говорило об этом. В их глазах появилась жалость, и они смотрели на мое израненное тело, покрытое тысячами проколов с сочувствием. Быть может, инопланетяне по- няли, что и мне осталось недолго?

Один из них приблизился к столу с моим привязан- ным телом. А я даже голову не смогла повернуть, отре- шенным взглядом прожигала ненавистный потолок и беззвучно плакала.

Мужчина склонился, всматриваясь в мое лицо и, едва слышно что-то прошептал. Один взмах его руки – и перед глазами мелькнул страшный прибор с длинной иглой, похожей на изогнутое сверло.

Она вонзилась в мою голову, принося немыслимую боль. Моим спасением стало забвение. Сознание погру- зилось во мрак.

глава

3.

Пробуждение

Сознание возвращалось ко мне, как в замедленной съемке. Веки медленно поднимались и опускались. Ря- дом с ухом что-то мерзко пищало. Тело больше не ощу- щало жесткого пола. Можно сказать, мне было вполне тепло и комфортно, если бы не ремни на руках и ногах.

Я все еще прикованная и со странной маской на лице. Наверное, я была в очень плачевном состоянии, если эти уроды решили меня лечить.

Первая мысль после пробуждения: «Я не умерла», и это печально. Отчаянно не хотелось верить, что в бли- жайшее время пытки продолжатся. У всего должен быть предел, а мой уже давно прошел. Очевидно, мое тело этого не понимало и зверски боролось за жизнь. Для

чего? Неужели во мне все еще жива надежда на возвра- щение домой? А есть ли эта надежда у моей семьи? Мама и брат – единственные родственники – любимые и родные. Они должны были искать меня.

Даже по самым минимальным подсчетам меня похи- тили больше месяца назад. Я давно совершеннолетняя девушка из неполной семьи. Уверена, полиция даже не стала заморачиваться с моими поисками. Одно радует, что у мамы есть второй ребенок – мой младший братик. Она будет держаться ради него, не скатится в пучину уныния и не опустит руки, потому что борец. Брату до- станется моя старенькая квартирка. Ему не придётся, как мне, пахать с четырнадцати лет, чтобы заработать на отдельное жилье, пусть и такое убогое. Они справят- ся и научатся жить без меня. В этом я ни капли не со- мневалась.