Чтение онлайн

— Только один. Что с волхвом?

— Ничего ему не сделается, — усмехнулся Изяслав, — орет об истинной колдовской крови. Сейчас им занимается Петр.

* * *

Красивый, сильный конь выгибал шею. Его глаза горели колдовским огнем. Казалось, что он вот-вот встанет на дыбы и ударит копытами человека, который держал его под уздцы. По логике вещей, конь должен был храпеть или сердито ржать, но на фреске никак не передать звуков. Эта фреска с давних времен украшала главный зал Южной крепости. Конь символизировал магию, сильную, дикую, еще не до конца усмиренную.

Державший коня человек носил синий кафтан волшебника. Художник очень старательно изобразил все знаки различия, но еще тщательнее выводил невозмутимое лицо молодого мага. Волшебник держал коня с таким видом, будто рядом с ним не разъяренный жеребец, а смирная деревенская лошадка. Умов, как и все ученики крепости, впервые увидел фреску в десять лет. Он знал из книг, что такие вещи существуют, но все равно изображение произвело на него неизгладимое впечатление. О деревенских мальчишках, которые в лучшем случае видели только идолов или грубо нарисованную икону, и говорить было нечего.

Федор, наставник их группы, выразился очень просто.

— Волшебником становятся, — говорил им юнец с нашивками колдуна. — Укротителями коней точно так же становятся. Никто ими не рождается.

Это колдуном еще можно родиться. Волшебником — тем, кто понимает, что он делает, тем, кто может создать что-то новое — можно было только стать. Для рутенийских магов само деление на истинных и неправильных магов было бессмыслицей с тех самых пор, как кесарь небесный поставил знание и умение выше таланта.

— Прочтя сотни книг, они проживут тысячу жизней. И огнем знания они разрушат оковы крови… — Умов не заметил, как произнес вслух строки предания.

— Что-то случилось, Иоанн Михайлович? — подскочил Богдан.

— Все в порядке, — негромко произнес Умов. — Все в полном порядке.

Только сейчас, в кровати, в тишине и покое, он начал осознавать, как он рисковал. Бои с демонами, засада, поединок с колдуном — ко всему этому он был готов. Но что заставило его решиться на взлом чужой памяти? Его, неспециалиста без полного допуска? И ведь он решился, с самого начала решился на то, что никто не имел права от него потребовать. Он мог навсегда провалиться в чужую память или потерять свои воспоминания. Волхв мог попросту убить его на том островке, и тело Умова умерло бы вместе с его сознанием. Но его подстраховали, и он смог продержаться.

Пройти по самой грани оказалось неожиданно просто. Но по-настоящему страшно. Страшно из-за неизвестности и осознания того, что все это ты делаешь только по своему желанию. Умов долго осмысливал этот новый для себя опыт. Он понимал, что совершил рискованный, но нужный поступок; не ту вещь, которую можно совершать постоянно. Но теперь он знал, что может решиться на подобное и при этом преуспеть.

Это знание согревало.

* * *

Иванова и Стриженова Изяслав уже знал. Один командовал передовыми дозорами, второй отвечал за соглядатаев в городе и его окрестностях. Одного он видел несколько раз, второй писал для него записку об обстановке вокруг Камня. Оба были похожи друг на друга: крепкие, хмурые, с обветренными лицами. Иванов и Стриженов ловили верловских налетчиков и шпионов, но не охотились на демонов. Долго находиться возле зараженного леса их бойцам было просто запрещено.

Вместе с воеводой они собрались вокруг стола, изучая карту. Длинная голубая полоса Имии разделяла ее пополам. Чуть выше середины была отмечена массивная башня — Камень-на-Имии, главная крепость в этой части границы. К столу придвинули лавки, но все, кроме воеводы, стояли.

— …Вот наши соображения, — закончил Изяслав. — Наш маг уверяет, что яйцо дракона само не проклюнется, но при этом жизнеспособно. Значит, готовится какой-то ритуал. И готовится он рядом. Мы полагаем, что если эти люди связаны с верлами, то этот ритуал предназначен для нарушения защиты вокруг Камня. Я закончил.

— Сразу вопрос, — хмуро спросил воевода. — Сколько людей вам потребуется?

— Пока нисколько, — покачал головой Изяслав. — Ваши люди отлично караулят верлов и отбивают полон, но искать группу по лесам — не их задача. Сколько бы я ни попросил, будет мало.

— Хорошо. Тогда еще вопрос. Ваша команда может справиться с результатом этого ритуала?

— Наша команда чистила русло Цны, — ответил Изяслав. — И тогда с нами был маг похуже. Иван Умов — исполнительный и сильный волшебник, поэтому да, сможем. Если они призовут какое-то чудовище, мы его убьем.

— Если потребуется, то с нашей помощью, конечно, — кивнул воевода. — Но мы рассчитываем на вас. Итак. Нам надо подумать и решить — где эти люди могут устроить ритуал. Высказывайтесь.

— На реке верлов не видно, — сказал Иванов. — Мне кажется, что если уж они связались с погаными, то им нужно отвлечь нас на время набега. Два года уже тихо, значит, будет большой набег. Я думаю, что нас попытаются отвлечь от переправы.

— Хорошо, — кивнул воевода. — Стриженов, что думаешь ты?

— Ханы верлов последние лет пятьдесят не связывались с погаными — заметил Стриженов. — Но яйцо змея здесь, в городе. Никуда от него не деться. Хан Сартак сел на трон два года назад. Ему четырнадцать лет, а юнцы всегда считают себя самыми умными и не знают, чего им не стоит делать. Я охотно верю, что верлы связались с погаными, но давайте пойдем с конца. Вот, допустим, они добились своего — и что они выиграют? Время на переправу? Могут, но вот в чем загвоздка.

Стриженов очертил пальцем на карте большой круг, в центре которого был Камень.

— Если они пойдут в набег за пределы этого круга, то их все равно будут ловить на обратном пути. Никакого выигрыша от колдовства вокруг Камня у них не будет. Если же они хотят разорить землю вокруг… я боюсь, что всех рабов, которых они могут угнать, не хватит, чтобы отбить по цене два яйца змея. А Камень быстро не взять. Поэтому непонятно, чего именно они хотят.

— Нам, конечно, очень мало известно про Узольскую пущу, — сказал воевода. — Разъезды сами не осматривают даже ее опушку. А они пошли прямо через нее и держат себя в руках до сих пор. Что такое, Иванов?

— Олег Владимирович, — Иванов от нетерпения забарабанил пальцами по столу. — А что, если это… не набег?

— А что тогда? — спросил воевода.

— Война, — коротко сказал Иванов.

В комнате повисла тишина. Воевода мрачно потирал бороду, плотно сжав губы. Стриженов рассматривал карту, что-то прикидывал в уме и загибал пальцы. Взгляд Иванова бегал от одного к другому. Изяслав смотрел на людей, на карту, вспоминал все, что успел узнать и увидеть, и чувствовал, как в его душу понемногу заползает сладковатая жуть. Все сходилось.

— Все может сойтись, — проговорил он и потер бороду точной копией воеводиного жеста. — Посмотрите сами. Последний раз верлы полвека назад шли вдоль Имии.

Изяслав резко провел линию вдоль реки. Его палец еле заметно дрогнул.

— Идти по такому пути — значит, идти мимо больших городов и наткнуться на наше войско. Полвека назад их разбили. А вот продолжение Дикого леса.

Изяслав показал на карте огромный зеленый язык, подпиравший с северо-запада Узольскую пущу.

— Это, если строго говорить, не совсем лес. Там было немало деревень и несколько дорог. Если бы не драконовы дети, то по Дикому лесу можно пройти и достаточно быстро. Вот для чего им нужен ритуал!