Особый приказ
Шрифт:
Она давно уже привыкла к этому ощущению, но каждый раз вздрагивала, когда сила Нижнего мира обжигала ее пальцы. От дракона рванулся вихрь пламени и густого дыма. Трое магов встретили его заклятие слаженным контрударом. То, что дракон и не рассчитывал на магию, они поняли лишь мигом позже, когда в облаке пыли и дыма проступили очертания бегущего ящера. Каким-то чудом они поймали его своими заклинаниями, затормозили его разбег, но дракон все еще шел к ним. Медленно, но двигался.
Василиса почувствовала, как слабеет хватка других магов. По какому-то наитию вместо того, чтобы поддержать заклинание, она его резко отпустила. Люди рванулись в стороны, разбегаясь от огромного тяжелого тела. Замешкавшегося Буяна дракон просто перекусил пополам; Чернова этого не видела, но слышала последний визг пса. К ней несся длинный хвост, и она выпустила всю накопленную силу. Тысяча игл впилась в ее тело.
* * *
Что-то оглушительно ударило сбоку. Умов обернулся. На месте Василисы стоял сияющий бело-голубой кокон, внутри которого угадывались смутные очертания волшебницы. Темные полосы, покрывшие тело Василисы, напоминали ребра. «Кощеев доспех!» — какой-то далекой областью сознания Умов успел удивиться; хвост дракона даже не промял защиту. Но кокон через мгновение замерцал и начал расплываться.
— Хвост! — орал на бегу Умов. — Хвост его держите! Скорее!
Он успел в самый последний момент, когда дракон уже начал разворачиваться. Заклинание надежно опутало драконий хвост. Через пару мгновений к нему присоединилась Василиса. Еще через секунду — Ольга. Втроем, напрягая все силы, они держали ящера. От дикого рева заложило уши. Показалось на миг, что они не удержат последний отчаянный рывок дракона, и тогда их бой закончится, но чудовище обмякло и дернулось, пытаясь уже не сорвать с себя троих магов, а развернуться.
Но как только дракон повернулся боком, его уязвимые места открылись людям. Изяслав выстрелил точно в глаз средней голове змея, и существо задергалось, замотало головами, воя уже не грозно, а жалобно. Охотники наскакивали на его бок с совнями, с размаху кромсая чешую. Умов решился. Сложив несколько знаков, он ударил нуль-заклинанием, целясь прямо в рану на левом боку, туда, где в теле дракона засела пуля с железным сердечником. Дракон обмяк, и в этот момент он стал обречен. Он еще судорожно дергался, но сестры крепко его держали, пока Умов выжигал остатки его колдовской силы, а четверо бойцов прорубали чешую рептилии.
* * *
Умов шатался, как пьяный. Медленно, еле перебирая ногами, он подошел к телу дракона.
— Берем только головы и палец, — распорядился Изяслав. — Надо добраться хотя бы до башни, пока сюда не сбежались все демоны леса.
Умов покивал головой. Напряжение очень медленно отпускало его. Он уставился на ящера. Богдан, вооружившись топором, деловито отрубал одну из голов. Только сейчас до Ивана начало доходить, что они смогли выйти на битву с опаснейшей тварью. Одно невероятное усилие венчало собой целую цепь поисков, стычек и счастливых случайностей. Их охота закончилась победой; его собственная охота закончилась победой. Он повернулся и сделал несколько шагов к сестрам Черновым. Впервые для самого себя он стоял рядом с ними как равный.
Глава 23
«Рутения воюет уже несколько веков. Среди всех опасностей мира нет той, которая не попробовала бы нас на прочность. Нам угрожали и угрожают разорительные набеги верлов, надменные и вооруженные до зубов ливы и солнцепоклонники, алчные до наших земель; наконец, по Рутении рыщут порождения драконов. Никто из нас, от последнего мужика до князя, не в силах устоять в одиночку перед лицом этих испытаний. Но наше спасение известно давно. Еще с тех времен, когда наши предки пошли за будущим богом и за сорок лет собрали из кучки княжеств великое царство. Они были обычными смертными людьми, которых вели единство и чувство справедливости. Помните об этом! Помните, что среди всех опасностей мира не нашлось той, что может нас одолеть. Помните, что вы потомки победителей и великих героев. Помните, что Рутения стоит как огромный военный лагерь. Но прежде всего — помните, что вы — часть этого лагеря».
Алексей Булатов, обращение к новому выпуску волшебников
Ничего еще не кончено. Эта мысль пришла в голову Умову еще до того, как топор Богдана отрубил первую голову. Лес напомнил о себе: что-то зашуршало вдалеке за деревьями. Сколько у них еще времени? Час, два, хорошо, если три. Потом действие зелья кончится, и на них навалится чудовищная усталость: неизбежная расплата за прилив сил. О том, что будет, если они за это время не дойдут до башни, даже не хотелось думать. Нервничать уже поздно. Чудовище убито, осталось только взять необходимое и уйти живыми.
Огненный палец продолжал слабо мерцать, когда дракон затих. Он продолжал мерцать, когда волшебники начали аккуратно пилить чешую на лапе. И даже когда Умов поднял его в руке, по нему все еще пробегали бледно-желтые искры. О таких вещах все трое только читали; на их счастье, книги подробно описывали, что и как надо делать с такой находкой. Они работали быстро, уверенно, в точности выполняя наставления из учебников.
Пути до башни Умов почти не запомнил. Быстрый марш и мельтешение теней вокруг слились в одну кашу. В памяти отпечатался только один момент, когда откуда-то сзади донесся протяжный вой, очень похожий на хохот. Казалось, неизвестная тварь потешается над ними, не рискуя показаться на глаза. Что это было за существо — охотники так и не увидели: до башни они дошли без боя.
Гости появились с наступлением темноты. Люди узнали о них еще до того, как смогли что-то услышать и увидеть. Ярче засиял пробник. Нагрелись пентаграммы. Наконец, вокруг повисла мертвая тишина: затаились вся лесная мелочь, еще не сбежавшая из этого проклятого места. И в этой тишине прозвучал знакомый вой. Через брешь в стене Умов видел на опушке что-то большое, темное, косматое и двуногое. Существо стояло, вытянув длинную шею. По всей видимости, оно разглядывало башню и принюхивалось, но не рисковало выйти на открытое пространство.
Если на поляне время утекало, как песок сквозь пальцы, то ночью в башне оно тянулось, как патока. Незнакомая им тварь бродила вокруг. То она выходила из-за деревьев и подолгу таращилась на постройку. То она принималась выть. Но чудовище, выглядевшее как насмешка и над зверем, и над человеком, не рисковало связываться с людьми, только что убившими дракона. За невидимую границу оно так и не шагнуло. В конце концов, люди привыкли и к этому. Умов устал настолько, что задремал даже под вой.
Тварь ушла только под самое утро, когда звезды начали гаснуть. Умов в это время бдил и видел, как массивная туша в одно мгновение развернулась и скрылась в чаще, издав на прощание особенно громкий вопль. Пробник погас в тот же самый миг, когда солнце появилось за горизонтом. Собирались они быстро. Шли еще быстрее. Но на этот раз никто их не преследовал. Скорее всего, запах смерти и страха от голов дракона оказался сильнее аромата человечины.
Они прорвались. Дошли до ждавших их бойцов и выдвинулись к Камню. Они шли домой.
* * *
Двое стрельцов, ходивших по стене, время от времени косились на окна комнаты Ивана. Там горел яркий белый свет, ни капли не похожий на робкий огонек свечей. Сделав все дела, которые нельзя было отложить, Умов опустился в кресло и вытянул ноги. Только сейчас, почти в домашней обстановке, он почувствовал, как исчезает леденящий спину холодок. От неплотно закрытых ставней тянуло свежим вечерним воздухом, приятной прохладой, которая не имеет ничего общего со стылым дыханием опасности.
Одна из голов дракона — темно-зеленая, рогатая, уродливая — заняла половину рабочего стола. Огонь в глазах чудовища давно потух; в остекленевшем взгляде не осталось ни капли гипнотической силы. Она успела подсохнуть, и сейчас от нее слабо пахло золой и — почему-то — старыми книгами. Умов смотрел на полуоткрытую пасть, на длинные, в половину ножа, зубы, и его не покидало странное чувство. Еще два-три дня назад эти зубы могли его убить в мгновение ока. Сейчас волшебник мог подойти к распластанной на столе голове и приступить к своей работе. Хватало почти всего — и времени, и сил, и знаний. Не было лишь одного — спокойствия.