Чтение онлайн

11 августа

Наши войска идут напролом через таежные крепи, бездорожье, сопки, безводные степи. Квантунская армия деморализована...

В Москву с дружеским визитом прибыл Д. Эйзенхауэр.

Чан Кай-ши направил телеграмму Сталину, в которой пишет, что объявление Советским Союзом войны Японии вызвало у китайского народа глубокое воодушевление и что с самого начала оборонительной войны Китая «СССР первым оказал нам величайшую моральную и материальную помощь, за которую наш народ преисполнен признательности». [634]

Военное наступление Красной Армии в Маньчжурии и Забайкалье парализует волю председателя ЦК КПК. Нужны срочные и ответственные решения — впереди крутая перемена обстановки в Китае, а председатель ЦК КПК пребывает в полнейшей растерянности, граничащей с прострацией.

В эти дни особенно проявляется одно из качеств его натуры — трусливость. В нем ничего не осталось от обычной императорской величавости. Я встречаюсь с маленьким слабовольным человеком. И к тому же страдающим по всем признакам «медвежьей болезнью»...

12 августа

Через свое представительство в Берне Япония обратилась ко всем воюющим с ней странам с известием о своей безоговорочной капитуляции...

* * *

В беседе со мной Мао Цзэ-дун заявил, что Советский Союз должен безвозмездно помогать КПК сейчас и в будущем. И именно от этого зависели и будут зависеть отношения между КПК и ВКП(б)...

У Мао Цзэ-дуна органическая неприязнь к Советскому Союзу. В Советском Союзе, несмотря на все его заявления о дружбе, он видит идейного недруга. Это не причуда — неприязнь к Коминтерну, ВКП(б) — и отнюдь не личные обиды. Существенно другое: этот антисоветизм имеет уже десятилетнюю историю. С того времени, когда он послал в Москву Ван Цзя-сяна для выяснения «прокапитулянтских» настроений Коминтерна, Мао Цзэ-дун считал, что Коминтерн и Москва плодят «догматиков». Планомерно, шаг за шагом, с конференции в Цзуньи Мао Цзэ-дун вбивал клин между ВКП(б) и КПК. В соответствии со своими планами он и преобразовывал КПК.

Он видел в деревне главную революционную силу и расходился в этой оценке с Коминтерном. И он добился своего — КПК осела в сельских районах. Здесь процесс принял свой логический характер. КПК стала вырождаться в аграрную партию с присущей ей идеологией. Все это происходило, разумеется, не без борьбы между интернационалистическими и националистическими, марксистскими [635] и мелкобуржуазными течениями в КПК. В известной мере эта борьба не закончилась и до сих пор.

Таким образом, «марксизм реальности» — не результат деятельности удачливого политика — это система философии, опирающаяся на солидную идеологическую и экономическую базу. Что бы ни говорили на съезде о пролетарском духе — им в партии и не пахнет. Под пролетарским духом здесь понимают солдатскую покорность всех воле Мао Цзэ-дуна. Итак, круг замкнулся. Деревня «съела КПК». Мао Цзэ-дун, действительно, стал вождем, но отнюдь не передовой пролетарской партии. Все соответствовало классической формуле: «бытие определяет сознание».

Таким образом, «марксизм реальности», этот «чжэнфынный марксизм», — не каприз истории, не причуда истории, а отражение объективных процессов. Эти процессы действовали, действуют и будут действовать. И суть их проистекает из всего уклада жизни страны, ее экономики, соотношения классов, традиций и т. п. Из среды, сформированной этими факторами, черпало и черпает свое пополнение КПК.

Поэтому становится понятной неприязнь к Советскому Союзу, Коминтерну, ВКП(б) не только Мао Цзэ-дуна, но и других вожаков партии.

Не они двигают историю, а их двигают объективные процессы этой гигантской крестьянской страны. В данном случае не в их власти «давать направление стопам своим», ибо они концентрированное выражение настроений той среды, которая преобладает в стране. Они крайнее выражение философии мелкого собственника со всеми его националистическими амбициями. Этот процесс трансформации КПК может принимать различные формы, но не менять сущности и направления.

Я знаю правду их действительного отношения к Советскому Союзу и ВКП(б). Даже при нынешней вынужденной доброжелательности их высказывания о большевизме, их поведение поразительно напоминает сцену в ресторане на встрече вождей немецких социал-демократов, свидетелем которой был и описание которого оставил Максим Горький: «Пили рейнское вино и пиво; вино была кислое и теплое, пиво хорошее; о русской революции и партии с.-д. говорили тоже кисловато и снисходительно, а о своей, немецкой партии — очень хорошо! Вообще — все было очень самодовольно, и чувствовалось, что даже стулья довольны тем, что их отягощают столь почтенные [636] мякоти вождей». Своим «марксизмом реальности» лидеры КПК отравляют не только свою партию и народ...

Оценку «марксизма реальности» я даю с позиции ортодоксального марксизма, ибо другого философского подхода не признаю. Основаниями для моих выводов послужили факты. Факты, а не слова или работы Мао Цзэ-дуна типа «О новой демократии»...

Здесь уместно вспомнить замечание Розы Люксембург об оппортунистах: «Вы не стоите на марксизме, а сидите, даже — лежите на нем:..»

А о Мао Цзэ-дуне и его сторонниках в КПК я бы сказал еще резче...

13 августа

Стремительное продвижение Красной Армии в Маньчжурии и Забайкалье, крах Квантунской армии, грозной и неодолимой силы в глазах руководства КПК, — полнейшая для них неожиданность. Все та же недооценка военного и экономического потенциала Советского Союза.

Мао Цзэ-дун настолько ошеломлен, что трудно понять, рад председатель ЦК КПК такому развитию событий или нет... Сейчас он только подписывает инструкции своим помощникам.

Войскам Хэ Луна и Не Жун-чжэня отдан приказ захватить Тайюань (главный город провинции Шаньси), продвигаться на северо-восток и к Бэйпину.

14 августа

В течение 13 августа наши войска продолжали наступление в Маньчжурии.

Напряженность в Греции не ослабевает.

Чан Кай-ши прислал телеграмму с предложением встретиться с Мао Цзэ-дуном в Чунцине для урегулирования разногласий, возникших в ходе боевых действий против японцев.

* * *

Все время отнимает приведение в порядок материалов VII съезда КПК. Ведь я единственный, кто был на съезде из Советского Союза. Можно не сомневаться, что все происшедшее на съезде полностью не станет достоянием гласности. Руководство КПК сумеет «процедить» в будущий печатный отчет нужные документы и формулировки. Тут с такими вещами не церемонятся... [637]

Председатель Мао через секретариат ЦК КПК предоставил в мое распоряжение следующие закрытые документы:

1. Письмо Ван Мина VII пленуму ЦК КПК.

2. Резолюцию по некоторым вопросам истории партии.

3. Доклад о внесении изменений в устав партии, 1-ю и 2-ю части.

4. Выступление Бо Гу.

5. Проект нового устава партии.

6. Доклад о строительстве армии.

7. Письмо Ван Цзя-сяна Мао Цзэ-дуну.

8. Совместное письмо Ван Мина и Ван Цзя-сяна Мао Цзэ-дуну.

9. Решения съезда по некоторым вопросам истории партии.

10. Проект устава партии (другой вариант).

11. Материалы о переговорах КПК и Гоминьдана.

12. Доклад Мао Цзэ-дуна VII съезду КПК (с засекреченной вводной частью).

В этих документах вся история борьбы Мао Цзэ-дуна за неограниченную власть, начиная с Цзуньи (1935 год) и до нынешнего съезда. Скрывать их от меня нелепо. Да и в нынешней игре с Москвой, по мнению Мао Цзэ-дуна, не совсем разумно. К тому же я и так все слышал на съезде (отчасти и на заседаниях делегаций).

* * *

Мао Цзэ-дун считает, что за ним, только за ним будущее...

Я видел один из этапов этой борьбы за будущее.