Чтение онлайн

Когда я говорю, что ни от кого ничего нельзя требовать и ожидать, я имею в виду только те ожидания и требования, которые предъявляются мной людям во имя моего личного благосостояния. Президент Соединенных Штатов должен, конечно, предъявлять американцам требования. И полисмен-регулировщик должен требо­вать послушания. Но все эти требования относятся к поведению людей — они касаются правил дорожного движения, принципов устройства общества, спокойной жизни граждан. Личное благополучие президента и полисмена-регулировщика от их выполнения не зависит.

ТОЧКА ПРИБЫТИЯ — ТИШИНА

Меня постоянно спрашивают, что же будет, когда на­ступит пробуждение. Что это — простое любопытство? Людям интересно, как пробуждение согласуется с окру­жающей их действительностью, будет ли мир после пробуждения иметь для них какое-то значение и на что вообще все это похоже. Сделайте первый шаг — и вы увидите нечто неописуемое. На Востоке очень популяр­на пословица: «Тот, кто знает, не говорит; тот, кто говорит, не знает». Истина невыразима; выразить мож­но лишь что-то противоположное ей. Никакой гуру не может преподать истину. Истину невозможно облечь в слова и подвести под определение. Ее нельзя пощупать. Живую реальность нельзя заключить в слова. Учитель может лишь указать вам на ваши ошибки. Когда вы от них избавитесь, вы увидите истину. Но и тогда вы ничего не сможете сказать о ней. Так говорили все великие католики-мистики. Великий Фома Аквинский в конце жизни перестал говорить и писать; он осознал. Я думал, что его знаменитое молчание длилось месяц или два, но оказалось, что он молчал несколько лет. Он понял, что всю жизнь себя дурачил, и открыто об этом заявил.

Вы никогда не пробовали зеленое манго, поэтому спра­шиваете: «А какое оно на вкус?» «Кислятина», — отвечаю я и тем самым сбиваю вас с пути истинного. Постарайтесь понять. Большинство людей не обладает мудростью — они просто цепляются за слова — на­пример, за слова Евангелия — и ошибочно их истолко­вывают. «Кислятина», — говорю я, и вы спрашиваете: «Больше похоже на уксус или на лимон?» Нет, манго кислое не как уксус, а как манго. «Но ведь я не пробовал манго», — отвечаете вы. Очень жаль! Но все же вы садитесь за стол и пишете о манго докторскую диссертацию. Если бы вы попробовали манго, вы бы этого не сделали. Определенно не сделали бы. Вы бы писали о чем-то другом — не о манго. А когда вы наконец попробуете зеленое манго, вы воскликнете: «Боже, я свалял дурака. Не надо было писать ту диссертацию». Вот что произошло с Фомой Аквинским.

Великий немецкий философ и теолог посвятил целую книгу молчанию св. Фомы. Фома просто молчал. Не разговаривал. В предисловии к Summa Theologica, явившейся собранием его богословских изысканий, го­ворится: «Что касается Бога, то чем Он является, мы сказать не можем; мы можем сказать только, чем Он не является. Точно так же мы не можем говорить о том, какой Он, а лишь о том, каким Он не является». В знаменитом комментарии к De Sancta Trinitate Аниция Северина Боэция Фома Аквинский утверждает, что существует три способа познать Бога: по сотворен­ному Им; анализируя ход истории и находя в ней следы Его присутствия; последний же, наивысший уровень заключается в познании Бога tamquam ignotura (в по­знании непознанности Бога). Наивысшее понимание Троицы — это осознание ее непознанности. Вы слы­шите, это говорит не восточный учитель дзэн-буддизма. Это говорит канонизированный католической церковью святой, абсолютный авторитет для теологов. Познать Бога как непознанного. В другом месте св. Фома даже употребляет слово «непознаваемого». Объективная ре­альность, Бог, природа божественного, истина и любовь непознаваемы; это значит, что разумом их постичь невозможно. А если так, то многие накопившиеся у нас вопросы теряют актуальность. Над нами властвует ил­люзия того, что мы что-то знаем. На самом деле мы ничего не знаем и знать не можем.

Но тогда что же такое священное писание? Намек, ключ — не более. Один фанатик, считающий, что он что-то знает, причиняет больше зла, чем двести отпетых мошенников. Страшно смотреть на то, что творят веру­ющие, полагающие, что им что-то известно. Как хорошо было бы жить в мире, где каждый говорил бы «я ничего не знаю»! В таком мире одной серьезной преградой было бы меньше. Разве не лучше стала бы наша жизнь?

Ко мне приходит слепой от рождения человек и спра­шивает: «Что такое зеленый цвет? Какой он?» Как можно описать слепому зеленый цвет? Иногда прибе­гают к аналогии. Я отвечаю: «Зеленый цвет сродни мягкой музыке». О, мягкая музыка», — повторяет он. «Да, — говорю я, — сродни тихой мягкой музыке». Потом ко мне приходит другой слепой и тоже спраши­вает, что такое зеленый цвет. Я отвечаю, что он похож на нежный бархат, очень нежный и мягкий на ощупь. На следующий день двое слепых колотят друг дружку по голове бутылками. «Он мягкий, как музыка», — кричит один. — «Нет, как бархат», — возмущается другой. И продолжают размахивать бутылками. Они не понимают, о чем спорят, иначе они вообще не затевали бы спор. Вот как обстоит дело. В действительности же все еще хуже: вы даруете слепому зрение, он стоит посреди сада, озирается и на вопрос: «Понимаешь теперь, что такое зеленый цвет?» — отвечает: «Еще бы; сегодня утром мне объяснили!»

Бог везде, но вы не видите Бога, потому что знаете о Нем. Узреть Бога больше всего мешают представления о Нем. Вы не можете уловить его присутствия, потому что думаете, что вам что-то известно. В этом весь ужас религии. Именно об этом говорится в Евангелиях: ре­лигиозно настроенные люди знали и поэтому избави­лись от Иисуса. Высшая форма познания Бога — по­знание того, что Бог непознаваем. О Боге слишком много разговоров — мир устал от них. И очень мало осознанности, очень мало любви, очень мало счастья — но давайте не будем больше употреблять эти слова. Очень редко люди избавляются от своих иллюзии, заблуждений, привязанностей и жестокости; слишком мало осознанности. Вот причина людских страданий — дефицит религии тут ни при чем. О религии речь заходит тогда, когда людям не хватает осознанности. Посмотрите, во что мы с вами превратились. Поезжай­те на мою родину — там из-за религии убивают. И не только там. Знающий не говорит; говорящий — не знает. Любое откровение — не более чем палец, ука­зующий на Луну. Когда мудрец показывает на Луну, глупец видит лишь палец мудреца — гласит восточная пословица.

Глубоко верующий французский писатель Жан Гитон добавил к этому изречению леденящие кровь слова: «И этот палец мы часто используем для того, чтоб выдавить кому-то глаза». Страшно, правда? Осозна­ние, осознание, осознание! В осознании — исцеление, в осознании — истина, в осознании — спасение, в осознании — духовность. В осознании — развитие, в осознании — любовь, в осознании — пробуждение. Осознание.

Я вынужден давать определения словам и понятиям, поскольку должен объяснить вам, почему, глядя на дерево, мы его не видим. Нам кажется, что мы его видим, но на самом деле это не так. Когда мы смотрим на человека, нам только кажется, что мы его видим. Мы видим некий образ, закрепившийся в нашем сознании. О каждом человеке у нас складывается какое-то мне­ние, за которое мы держимся изо всех сил. В дальней­шем мы воспринимаем человека только через призму сложившегося ранее впечатления. Так происходит всег­да и во всем. Если вы это поймете, вы поймете и то, как здорово осознавать все происходящее вокруг. Ведь живая действительность — здесь, рядом с вами; Бог, или что бы это ни было, тоже здесь. Всё здесь. Ма­ленькая рыбка в океане спрашивает: «Извините, я ищу океан. Не подскажете, как проплыть к нему?» Трогательная картинка, не правда ли? Стоит только открыть глаза — и все сразу станет ясно,

РАЗМЫКАЯ ПОРОЧНЫЙ КРУГ

Давайте вернемся к удивительному изречению из Еван­гелия о том, что обретает себя лишь тот, кто себя теряет. Это место из Священного Писания часто цити­руют богословы и авторы книг религиозной, духовной и мистической направленности.

Как можно себя потерять? Вы когда-нибудь пробовали что-то потерять? Правильно, чем больше стараешься что-то потерять, тем тяжелее это сделать. Вещи теря­ются, когда к этому совсем не стремишься. Они теря­ются, когда вы не осознаете себя. Как может человек умереть в собственных глазах? Я имею в виду не самоубийство, а именно смерть, и говорю не о том, как себя убить, но как умереть. Если вы причините себе боль и заставите себя страдать, вы проиграете. Это будет шаг назад. Человек никогда не бывает столь полон собой, как в страдании. И никогда он не погло­щен собой до такой степени. Вы можете забыть о себе только в счастье. Счастье избавляет вас от себя. Что же касается страданий, боли, нищеты и депрессий, то они только привязывают вас к себе. Вспомните, как ясно вы осознаете наличие у вас зуба, когда он начинает болеть. Когда зубная боль прекращается, вы вообще не замечаете свои зубы, как не замечаете, например, голо­ву, если она у вас не болит. Все меняется, когда голова начинает раскалываться.

Итак, традиционный взгляд на душевные и физические муки, на смирение и самопожертвование как на способ самоотречения можно признать ошибочным. Чтобы из­бавиться от «себя», чтобы оно умерло, потерялось, надо познать самую сущность себя. Когда вы это сделаете, оно исчезнет, испарится. Представьте, что кто-то сту­чится в мою комнату. «Заходите, — говорю я. — Можно узнать, кто вы?» «Я Наполеон», — отвечает посетитель. «Тот самый Наполеон?» — спрашиваю я. «Тот самый. Бонапарт, император Франции», — отве­чает он. «Вот это да!» —- восклицаю я, а про себя думаю: надо быть с ним поосторожнее. «Располагай­тесь, Ваше Величество, — говорю я, приглашая его сесть. «Говорят, вы великий учитель, — начинает он. — Я испытываю некоторые трудности духовного порядка: я встревожен, мне трудно поверить в Бога. Моя армия в России, и теперь я не сплю ночами — все думаю, как все обернется». «Что ж, ваше величест­во, — говорю я, — советую вам перечесть шестую главу Евангелия от Матфея: Посмотрите на полевые лилии... они ни трудятся, ни прядут».

И я уже не знаю, кто сумасшедший — он или я. Но я соглашаюсь с этим ненормальным. Что-то в этом роде проделывает и мудрый учитель, когда вы к нему при­ходите. Он соглашается с вами; он относится к вашим проблемам серьезно. Он утрет вам слезы. Вы сума­сшедший, но вы еще не знаете об этом. Скоро он выдернет коврик у вас из-под ног и скажет: «Хватит! Никакой вы не Наполеон». В знаменитых диалогах св. Екатерины Сиенской Бог произносит такие слова: «Я — тот, кто есть; ты —та, кого нет». Вы когда-ни­будь чувствовали, что вас нет? На Востоке популярны образы танцора и танца. Бог представляется танцором, а его творение — танцем. Это не значит, что Бог — великий танцор, а вы — танцор средний. Вас вообще нельзя назвать танцором. Вас танцуют! Вы когда-ни­будь ощущали это? Когда человек приходит в себя и понимает, что он не Наполеон, он не умирает. Он продолжает жить — но теперь он осознает, что явля­ется не тем, за кого себя принимал.

Потерять себя означает понять, что вы не тот, за кого себя принимали. Раньше вы мыслили себя центром мироздания — теперь вы видите, что вы всего-навсего спутник. Вы думали, что вы танцор, — теперь вы чувствуете себя танцем. Все это лишь аналогии, симво­лы, их нельзя понимать буквально. Они — ключ, на­мек; они — указатели, не забывайте об этом. На них нельзя полагаться полностью. Не воспринимайте их буквально.

ВЕЧНЫЕ ЦЕННОСТИ

Поговорим о ценности каждого из нас. Это далеко не то же самое, что самооценка. От чего зависит ваша самооценка? От того, как идут дела на работе? От количества денег в кармане? А может, от количества любовных побед? Как все это недолговечно, как эфе­мерно! Можем ли мы с уверенностью сказать, что самооценка не зависит от того, как нас воспринимают окружающие? Но стоит ли зависеть от их мнения? Человек сможет понять, насколько он ценен, только когда перестанет соотносить себя с преходящими веща­ми. Если все вокруг трубят о моей красоте, это не значит, что я на самом деле красив. Я не красавец и не страшилище. Эти понятия недолговечны. Я могу стать ужасным уродом, но это все еще буду я. Допустим, мне сделают пластическую операцию и возвратят красивую внешность. Но станет ли красивым мое «я»? Все это требует долгих размышлений. Я просто подсказал вам много разных идей, но если вы найдете время вдуматься в мои слова, сосредоточиться на каждом тезисе, за каждым из них вы обнаружите золотое дно. Я говорю с такой уверенностью, потому что сам обрел подлинные сокровища, когда случайно наткнулся на эти идеи.