Чтение онлайн

– Отлично. Посмотрим, что у вас в холодильнике.

Огурцы и брынза, политые янтарным медом. Маша, вопреки своему состоянию, предпочитала сладкое. Может быть, это к девочке? Ян надеялся, что ему подарят братика – друга для игр, но и такая добрая девочка, как Ханна, дочь Стефании, ему бы понравилась. Но разве добрые девочки так мучают свою маму?

Подруги пристрастно обсудили Милану с ее активной жизненной позицией человека, не знающего счета деньгам. Мы ведь знаем, через что ей пришлось пройти. И как ее никто не любил. И как ей страшно было. И какая она теперь счастливая. И как Людовик их с Джуниором балует. Понятно, что теперь ей тоже хочется всех спасти и осчастливить. А ведь могло быть наоборот. Но так лучше. Для нее самой лучше. А мы просто попали в круг ее заботы и потерпим, хоть это порой и невыносимо. Но знать, что у тебя лучший врач, всё же лучше? Да, так спокойнее. Всем спокойнее. А нет ли у Миланы любовника, ведь она так молода, а брак фиктивный? Ты думаешь? А я не думаю – слишком она увлечена всеми. С ее энергией… Да нет. А пусть бы и да. У них с Людовиком открытые отношения, он сразу занял позицию опекуна. Так старый же. Не такой уж старый. Старый…

Все люди сплетничают. Кто-то больше, кто-то меньше. Кто-то с сохранением границ и уважением, кто-то ради отвлечения от собственных проблем и улучшения самоощущения, без оглядки на здравый смысл. Маша никогда бы самостоятельно не завела дружбу с Миланой. Стефания служила проводником между молодыми женщинами. Их свели пандемийный год и вместе прожитые истории. Чувство одинокости, глубоко прожитое и оставленное в прошлом, научило Стефанию ценить близких людей и дружбу – она крепко держала всех, кого считала «своими».

– Машка, ты моя Машка. Получше тебе? Я поеду? Сегодня Марта Ханну из садика забрала. Завтра – Лия. Они так ее балуют – боюсь, что дочь меня за главную считать перестанет. – Стефания смеется. – Шучу, конечно.

– Привози как-нибудь ее. Я соскучилась.

– Привезу, как только тебе полегче станет, обещаю.

Марта, сестра отца Стефании, была одинока и бездетна. Когда-то она вырастила племянницу и теперь так же самозабвенно посвящала себя ее дочери. Тетка работала управляющей на вилле Людовика, а всё свое свободное время проводила с Ханной.

К возвращению Стефании она, занимаясь ребенком, успела запечь рыбу и овощи, прибраться, перегладить белье. После дежурства Лии Стефу встречали новым выученным стишком. Есть всё же в этом мире некий баланс.

– Мама пришла! Мама, мультик можно? – Ханна встречала маму стандартной просьбой.

– Привет, маленькая. Привет, Марта. Как вкусно пахнет! – Стефания опускается на колени и обнимает малышку. – Я соскучилась, моя сладкая, побудь немножко со мной, потом телевизор включу. Хорошо?

Ханна безропотно соглашается. Она милый, покладистый, чуткий ребенок, не испытывающий дефицита любви и внимания. Интровертные Стефания с Кристианом отдали дочь в сад на полдня ради общения со сверстниками – у девочки должен выработаться собственный вкус к светской части жизни.

– Марта, поужинаешь со мной? – Стефания усаживает дочь перед телевизором.

– Ты не будешь ждать Кристиана? – Тетка настороженно приподнимает брови.

– Он в библиотеке, к конференции готовится. Для него течения времени не существует. Всё хорошо. – Стефа смеется. – Поедим вместе?

– С удовольствием. Убери белье на место, а я накрою.

Женщины сидят за столом и обсуждают беременность Маши. Марта считает, что близкие слишком носятся с Марией, все матери проходят через это физиологическое состояние. Стефания, защищая подругу, вспоминает, как ей в свое время не хватало должной поддержки, и тетка тут же начинает сожалеть об обстоятельствах, причиной которых никогда не была.

– Марта, дорогая, но ты бы точно так же со мной носилась, ведь правда?

– Правда. Я так тебя люблю.

– Я знаю. Но Милана, мне кажется, немного злоупотребляет своим положением. Я к ней очень хорошо отношусь и за многое благодарна. Тебе не кажется, что она всех душит?

– Если тебе так кажется – сопротивляйся. Люди делают то, что им позволяют делать. Разве Маше не нужна была помощь? Извини, но она не слишком умна, как мне кажется, а Лариса не смеет ей лишний раз ни на что указать.

– Лариса поддерживает их хрупкие отношения, как умеет.

– Я бы не церемонилась.

– Ты – да, ты у нас супермен в юбке. – Стефания строит грозную рожицу. – Только Милана не родственница и не самый близкий друг, чтоб самовольничать. Ты так не считаешь? Ты только не подумай, что я осуждаю. Сама час назад пыталась доказать, что всё происходящее – норма. Советуюсь с тобой. Неловко. Есть ощущение, что никто из нас не сможет вернуть Милане ее добро, ведь всё, что она делает, опирается на очень приличные денежные траты.

– Я знаю Милу, как никто из вас. Иногда мне кажется, что она пытается купить любовь. Но зачем? У нее есть всё для самодостаточности. Может быть, она таким образом искупает чувство вины – первый муж взял ее совсем девочкой, почти сразу после сиротского приюта. Когда она поняла, что живет с преступником, махинатором, игроком? Когда родила и почувствовала безусловную любовь и ответственность за другого человека? Чувства, которые никто на ее памяти не испытывал к ней. Что было до этого? Как она жила? Как грешила? В конце концов, ей невероятно повезло в жизни. Фантастически. Сказочно. Она делится, она совершает благородные поступки, пропускает через себя чужие истории и хочет сделать так, чтоб никому не было плохо так, как когда-то ей. Пусть. От ее действий никто не страдает.

– Страдает. Гордость, например. Мы не нуждаемся, мы способны сами оплачивать тех же врачей. В этом мире нет недостатка в тех, кто нуждается по-настоящему.

– Недавно Людовик подарил Миле спорткар. Она его вернула и на полученные деньги сделала ремонт в Доме малютки. Не переживай. А вас, первых людей, которые были к ней не безразличны, она просто любит. Подумай об этом.

– Мы… – Стефания чувствует себя неловко до потерянности. – Мы не были как-то особенно внимательны или заботливы к ней. Она была совсем другой: высокомерной, вызывающей, вульгарной. Отталкивала всех своим поведением. Мы просто делали то, что считали необходимым.

– Представь, каково же ей пришлось, если ваша душевная малость стала для нее откровением.

– Я сейчас заплачу.

– Глупенькая. Мила – сильная женщина, не надо ее жалеть. Всё, укладывай Ханну, я пока уберу на кухне.

Зачем всегда надо искать причины и следствия? Почему так страшно принять душевные порывы с благодарностью? Страх неспособности расплатиться? Невыносимая тяжесть благодарности? Человек, даже самый хороший, эгоистичен, и всё, что он делает, он делает для себя. И дело не в том, умеешь ли ты принимать, а в том, умеешь ли ты окружать себя достойными людьми.

Здравствуй, Карла!

У нас есть магазин. Там есть конфеты. Пришли мне немного денег.

Пожалуйста! ?

И, пожалуйста, забери меня к себе!!!

Твоя Софи, 6 лет ? ? ?

Май разгорался. В отдельные дни температура воздуха поднималась до тридцати градусов, но на побережье жара не ощущалась – ветер со стороны прохладного еще моря приносил приятную свежесть. Макар просыпался пораньше, когда домашние досматривали сладкие утренние сны, бежал вдоль берега к бухте, нырял с разбега, плыл против течения до чувства легкой усталости, ложился на воду и, отдыхая, созерцал красоту нависающих живописных скал. После заплыва не спеша собирал мусор, выброшенный штормами на белый песок маленького пляжика. Когда набирал полный пакет, так же, бегом, возвращался к дому. Чаще всего из открытого окна кухни уже пахло свежим кофе и чем-нибудь сдобным. Лариса встречала мужа улыбкой, обещанием непременно проснуться завтра вместе с ним и совершить утренний ритуал здоровья, а пока – вот тебе первый горячий блин, который не комом, а от избытка чувств чуть кривоват. Они опять немного поспорят, стоит ли будить детей или просто насладиться ясным утром и первыми глотками кофе в тишине. Спор их будет решен крадущимся на цыпочках, розовым со сна Яном, которому вручат блин идеальной спелости. Макар поведет всех за собой на веранду – нюхать и слушать новый день. Они сядут на ступеньки с чашками и блинами – совсем ничто не мешает утру быть тихим и нежным.