ОстанкиНО
Шрифт:
И Ванечка ласкал очаровательную жопку бортпроводницы на краю кипящего водопада. Закинув её молодые, сильные ноги себе на плечи, имел её под банановой пальмой. Давал жадно целовать своего красноголового воина на краю бушующего океана.
Танечка, слизывая сперму, смеялась:
– С тобой так клёво!
– В небо не тянет? Под облака?
– Лишь иногда! Когда вспоминаю, как ты затолкнул меня в туалет. Бесстыжий!
– Да, в воздухе порезвиться в самый раз!
– Мне потом на пассажиров глядеть было стыдно.
– Ах, ты скромница! – Ванечка сползал вниз и начинал не торопясь вылизывать розовую ракушку своей крали.
Но и дикая природа им надоела.
Оказались в Берлине. В забавном туре «По стопам Адольфа Гитлера».
Заглянули в пивной погребок, где фюрер толкал пламенные речи. Бродили по гулким залам Рейхстага. Спускались в заповедный бункер, где Ева Браун из рук свежеиспеченного мужа приняла чашу с ядом.
– А можно ли купить такого яда? – поинтересовался Иван.
– Зачем вам? – взметнул лохматые брови экскурсовод.
– Хочу испытать небеса, – насупился Иван Фортунатов.
– Продолжаешь сражаться с Богом?! – хохотнула Танечка.
– Знаете, вам повезло, – сказал педантичный немец. – По первому образованию я химик. Сейчас напишу вам состав.
И на музейной листовке что-то намарал по латыни.
Яд в аптеке Ваня купил.
И от души порезвившись с Танюшей, выпил его в уборной.
В живот словно вогнали немецкий штык.
Потом повернули его, выворачивая кишки.
Ваня упал, шваркнулся башкой о стояк унитаза.
И тут же оказался среди розовых облаков. Под руки его держали розовые, мускулистые ангелы.
Благообразный, весь в седой бороде, старец сказал с упрёком:
– Достал ты меня, Ванечка!
– Что такое? – сглотнул слюну сценарист.
– Нет меня, нет!
– Ты – Бог? – ошалел Иван.
Старик мрачно посмотрел на него:
– Ты и на Земле меня достал. А тут уж подавно!
Он костяшками пальцев толкнул Фортунатова в лоб.
Пришел в себя Ванечка в пушистом сугробе. Подле храма.
Седобородый старик бил его валенком в живот, повизгивая:
– Ну, есть Бог?! Есть?!
– Есть! – выплюнув кровавую слюну, ответил Иван Фортунатов.
Сейчас Ваня пишет сценарии для религиозного канала. И ходит всегда, как монах, весь в черном.
– Забавно, забавно… Вон как человек в Бога уверовал. Ты его не тронь, еще на наше ведомство беду накличем. Все-таки сценаристы – мелкие птахи. Тут нет раздолья для полёта души. Вернемся к продюсерам. Именно они – закваска Останкино. Скрутим башку одному, другие сукины дети вмиг разбегутся.
Компромат № 35
Под мухой
В сороковой свой год рождения телевизионный продюсер Марк Лебедев вдруг с ужасом осознал – он смертен!
Эта мысль огрела по голове дубиной.
Семь ночей подряд не спал. Всё думал.
Половина жизни прожита. Самая лакомая часть! Остался жалкий огрызок – старость, болезни, маразм. А затем безумный прыжок в могилу. И это уже навсегда, бесповоротно.
Нет, на это Марк не давал своего согласия!
За что его приговорили к смерти?
За какие грехи? За эти жалкие откаты и ворованные передачи?
Смешно же!
На выручку пришел бар на Страстном – «Под мухой».
Водку там подавали в белых фаянсовых чайниках. Закуски почти никакой. Чайничков таких Марк выпивал без счета.
– Ты понимаешь, – исповедовался он какому-то азовскому водолазу, – если человек смертен, то ни в чем, совершенно ни в чем нет смысла. Нет ни лжи, ни правды. Зачем нужно знать истину, допустим, она даже есть, если живешь лишь миг?
– Драматизируешь, отец, – водолаз рывком выпивал стопарь водки. – Мне вот двадцать один. Жизнь долгая-долгая! Столько еще водочки попью! Столько еще баб поимею!
– Так ведь пустое! – испуганно растирал свои щеки Марк. – И у меня было женщин предостаточно. И что? Разве в этой судороге счастье?
– Прощай, батя! – водолаз вставал во весь свой огромный рост. – Пошукаю себе другую компанию. Очень уж ты меня напрягаешь.
И Марк оставался один. Но ненадолго.
К нему подсаживалась милая женщина. Закидывала ногу на ногу в ажурных чулках. Представлялась:
– Алиса!
– И что?
– Давай знакомиться.
– Ну, давай… Марк!
Он присмотрелся к девице.
Рыжая. С распутными голубыми глазами. Высокая грудь так и ходит под тонкой блузкой.
– Дёрнешь, Алиска! – Марк подвигал ей стопарь.
– Охотно, дорогой.
Выпивали.
Потом Марк целовал Алисины руки. Гладил красивые ноги. Впивался в пухлые, чуть приоткрытые губы.
Мысли о тотальной бренности враз отлетали.
Он чувствовал себя почти бессмертным.
Под утро бар закрывался.
– Поедем ко мне? – предложил он Алисе. – Дома армянский коньяк. Жареная индюшка. Гранатовый сок.
– Поехали. Ты за рулем?
– Ну, конечно.
– Тачка какая?
– «Ауди». Новенькая.
– Кто ты, Марк?
– Телепродюсер.
– Ну так, прокати меня, телепродюсер Марк, с ветерком!
Под утро обнаружил себя тяжко похмельного в измятой постели.
Рядом раскинулась нагая Алиса.
Был у них секс? Не было?
В безжалостном утреннем свете были видны все недостатки ночной гостьи.
Конопатая спина. Чуть отвисший живот. Наверно, рожала. На лице размазана тушь.
Марк сглотнул горькую слюну.
Так был у них секс или не было?
Босяком бежал на кухню. Захлебываясь, выпил бутылку холодного крепкого пива.
На секунду мир прояснялся.
И он оказался чудовищным!
Как ему вежливо выпроводить конопатую Алису?
Ведь, если дать себе волю, он просто выгнал бы гостью взашей.