Чтение онлайн

Расслабив мышцы, я позволила, скользкому языку толкнуться в мой рот.

Архип жадно слюнявил шею. Кусал губы, и я упорно терпела, прикрыв веки.

Северин громко дышал и говорил пошлости, но я ждала момента, чтобы дать отпор.

Он облизывал щеки, скулы, и наслаждался мнимым триумфом, а значит скоро потеряет бдительность.

— Да. Вот так, малышка. Послушная моя девочка. Я так люблю тебя Ева. Прости меня, — звук открывающейся ширинки, сработал триггером. Все. СТОП.

Собравшись с силами, со всей дури, коленкой ударила в пах, и прикусила язык одновременно.

Он взвыл, а я наконец-то вырвалась.

— Сука. Аааа… Тебе конец. Ева.

И более не медлила.

Выбежав из комнаты, слетела с лестницы.

Я не слышала оголтелого галопа сердца, и ускоренных толчков пульса. Накачанная адреналином, не ощущала боль от разбитого носа и горящих щек от пощечин.

Дернула ручку на себя, но дверь не подавалась.

Бросилась на поиски ключей, но они сквозь землю провалились. Бежать через окно оставалось.

Позади раздался лязг ключей, обернувшись, наткнулась на Архипа, держащего связку на пальце.

Он хищно улыбнулся, и мороз поскакал по коже.

— Ты их ищешь? — Слизнул кровь с нижней губы и меня передернуло.

— Архип, ты потом пожалеешь, — теплела надежда образумить человека.

— Рассчитываешь на ебаря? — Выгнул бровь. — Сегодня тебе никто не поможет, — с особой жестокостью выплюнул.

Сделала попытку пробежать на кухню, но мужчина молниеносно настиг и втащил головой о косяк.

Я потеряла сознание.

Лишь обрывки картинок вспыхивали мрачными пятнами.

Влажные, отвратные поцелуи на губах и сосках. И спешно раскрывал мои ноги.

Затем вновь накрыло тьмой.

Короткая вспышка — он прокусывал кожу не щадя. Бедра, голень и промежность.

Ушла в мрак.

В коматозном состоянии чувствовала, как ублюдок жестко и с надрывом, вбивался членом в плоть, как шептал обещания с перекошенным безумием лицом.

Слезы стекали через закрытые глаза.

Я мечтала только об одном, умереть и уйти к папе.

Я медленно выныривала из забытья. И также медленно приходила в сознание.

Я не спешила в реальность.

Сквозь белый шум в ушах, доносились отдалённые голоса, и сигналы индикаторов.

Свинцовые веки разлепить не удавалось, а я не пыталась открыть глаза.

И вновь уходила в спасительный мрак.

Мне снился папа. Молодой, красивый, импозантный, с едва заметной ямочкой на подбородке. Он стоял в многолюдной толпе, и смотрел с сожалением.

Я подорвалась к мужчине, пробиваясь через людей, но мне никак не удавалось сократить расстояние.

Надрывая связки звала отца, но мой голос терялся. Он молча качал головой, а я кричала в беспомощности.

Неожиданно его образ рассеялся, волнистым песком, и вновь пробивался в сон размеренный отсчет пульса медицинских приборов.

Я с сожалением поняла, что пришла в сознание, так как каждая мышца в теле болела, каждая клетка горела.

И вжалась головой в подушку с призрачной надеждой раствориться, вернуться туда, где безопасно — к моему отцу. Встать под его защиту.

Только вдалеке уловила разговоры люде, и запах цветов почувствовала.

Я сознательно, внутри заблокирокировала себя, иначе меня разорвало бы.

Затем сделала попытку разлепить веки, но слепящий свет бил прямо в глаза. Закрыла их вновь, на том силы закончились.

В следующую вспышку, я продержалась дольше и под жаром, наполнившем все тело. Меня бил крупной озноб, и зубы отбивали чечетку.

Попыталась открыть глаза, но безуспешно. Они затекли. К тому же, оба.

Что-то мешало полноценному взгляду.

Сквозь полуприспущенные веки, заметила размытые очертания белых халатов.

Плавно осмотрела палату — стерильно, просторно и слишком светло, аж раздражало сетчатку.

А за окном темная ночь.

Такая, как внутри меня.

Комната заполнена корзинами моих любимых цветов, и собственные кишки захотелось выплюнуть — я знала от кого они, и тем больнее становилось.

Вероятно, мое возбужденное состояние заметили, так два силуэта засуетились.

А третий, двигался в мою сторону — это оказался врач.

Мужчина осматривал зрачки, чем-то светил, а я противилась прикосновениям, такому бесцеремонному вторжению.

И приступ паники мгновенно охватил, легкие остались без кислорода и тупая боль обожгла каждый орган.

Меня накрыло страхом, что маньяк где-то рядом…

В коридоре послышались шаги, и льдом покрылись внутренности. Тело трясло осиновым листом, пока в дверях не появилась мамочка.

Она дышала порывисто и смотрела немигающим взглядом. Утомленная и бледная.

— Ева. Доченька, — сорвался женский голос, и подбежала, обволакивая теплом. Присев к изголовью, она с покрасневшими глазами всматривалась в меня, непрерывно смахивая прозрачную пелену с глаз. — Моя девочка! Наконец-то ты очнулась, — трясущимися губами, осторожно целовала мои ладони и стало невыносимо. Аккуратно поправляла волосы, будто боялась ко мне прикоснуться. В голове выстроилась цепочка вопросов, только ответы уже не волновали. Мне было все равно.

— Мамуль, где дети? — единственное, что меня интересовало.

— Малыши с Кариной. С ними все хорошо, не переживай.

— Они видели меня? — проталкивала буквы, преодолевая сухость во рту.

— Сейчас это не важно, родная моя. Все позади. Эту сволочь поймали. Не волнуйся, пожалуйста, — по ее щекам потекли прозрачные капли.

— Поймали? — Спросила апатично.

— Да, любимая.

— Значит это правда? И жуткий кошмар мне не приснился?

— Не терзай себя, Ева, — ее испуганный взгляд болезненно отозвался в груди. Она так настрадалась со мной, я не имела права дальше ее испытывать.

— Все хорошо. Мне просто необходимо отдохнуть, — пересилив внутренний хаос ответила сдержанно.

— Конечно. Я рядом посижу.

— Мам, прошу тебя, выброси цветы, и проветри комнату.

— Как скажешь, — согласилась после минутного молчания.

Оставшись наедине с собой, зажмурила глаза.

Как же мне хотелось исчезнуть или уменьшиться в размерах, стереть из памяти все, что случилось.

Проклятого Соболевского и брата ублюдка.

Насилие, рукоприкладство, унижения — столько ужасных вещей навалилось, и, как морально не сломаться, я не хотела думать. Просто плевать.