Чтение онлайн

Небо уже налилось разведёнными чернилами глубоких сумерек, но падать вроде бы не собиралось. Ужин варила Соня, остальные экспедиторы готовились ко сну: всё-таки решили выходить с утра, нормально отдохнув после марш-броска и славной драки.

— Какое именно «это» тебе не нравится? — решил уточнить Берт. — Сам я уже не знаю, из чего выбирать.

— Что йорны шли убивать, что их было двое, что гелы что-то важное знают о Граале, и Вавилон тоже не нравится!

Для одного «это» было многовато, но Берт решил не заострять. Правда, не удержался от шпильки:

— А мне не нравится, что твой Стёпочка знает о Граале не меньше, чем гелы, хотя он человек.

Ожидаемой бури не последовало.

— Он ифер, — сказала Айрин отстранённо. — И его… наша ветка скоро схлопнется. Он это вычислил, почти как Сэмов папа. А я совсем перестала понимать, как та дыра в горе нам поможет, даже если она как-то ведёт в Вавилон.

Берт всё-таки обнял её — независимую женщину, которая любит другого. Замирая от абсолютного счастья, почувствовал встречное движение: Айрин зарылась носом ему в шею.

— Мы попробуем разобраться, Айри, — сказал он, дыша запахом её волос. — Если надо — и в Вавилон сходим.

Она отстранилась.

— Заживает на тебе, Берт, как на собаке, аж завидки берут. Тебе, как я погляжу, руки распускать уже не больно. А я что-то устала, пойду прилягу, наверное.

Она ушла к костру, а Берт, вместо того, чтобы броситься следом, торопливо поддёрнул рукав футболки, стащил к локтю повязку. На месте довольно глубокого пореза на бицепсе, оставленного дурацким оружием невезучего изгоя, остался только розовый, почти гладкий шрам. На повязке в нескольких местах темнели пятна засохшей крови, а одно из них ещё не успело толком затвердеть. Так не… так не бывает. Не бы…

— Берт! — заорал от костра Гриша. — Что ты там сидишь впотьмах, как филин? Кулеш готов!

Впотьмах. Берт, дрожа, схватился за ствол дерева. Святые ёжики. Он же прекрасно видит и кровь, и шрам, и рисунок древесной коры, и даже волоски на предплечье. Мало того, он чувствует движение потоков жизненных сил глубоко в стволе дерева, слышит, как ворочается в мягкой перидерме жучок, ощущает тепло костра… Берт мог бы заметить изменения раньше, но гелом он был гораздо дольше, чем человеком, а для гела всё это естественно…

Что он орал, когда скакал с мечом?

Не вспомнить.

Есть ли вероятность, что воспроизвёл заученную до автоматизма вокабуляцию и инициировал первую стадию возвращения в исходный облик?

Да почти сто процентов в данных обстоятельствах.

— Только этого не хватало!.. — беззвучно простонал он. Паника приближалась, как чёрные крылья из навязчивого сна (после того, как раскроил голову рыцарю, Берт перестал называть эти сны кошмарами).

Восстановление поля и части энергоструктур.

Как теперь себя вести, чтобы не выдать вот это всё?! Проблема затмила все предыдущие.

— Берт, ну где ты застрял? — Это уже Айрин.

— Иду! — каркнул несчастный, тщетно пытаясь успокоиться. — Сейчас!

Ему надо что-то придумать, как-то спланировать…

Стоп.

Пока он не инициирует второй этап — а это очень большое сознательное усилие, случайно не получится, исключено, — внешне ничего не заметно. Просто следить за собой, не лезть на первый план — и всё будет нормально. Делать вид, что рука всё ещё побаливает, оценивать диапазон воспринимаемых звуковых и тепловых волн… В общем, прижмёт — выкрутится. Не в первый раз.

Берт глубоко вдохнул, отклеился от лиственницы и побрёл к компании.

*

Он напросился на первую смену дежурства. Совершенно правдиво заявил, что всё равно не сможет заснуть. Соврал, что из-за ноющей раны. В целом прокатило, даже Айрин не цеплялась. Хотя она так устала, что проглотила бы и откровенную ложь.

Люди спали чуть в стороне, завернувшись кто во что. Майкл так и вовсе на заворачивался: похрапывал, раскинув руки, на куче лапника. Лес дышал обманчивым ночным покоем, который так любил Берт. Ещё вчера полуслепой, глуховатый и бесчувственный, он наслаждался одному ему доступным биением скрытой жизни — и пытался поймать в обретённом потоке информации ускользающее воспоминание…

Рывком обернулся на еле слышный шорох, вскидывая самострел. Стас замер и ухмыльнулся — свои, мол.

— Хороший слух, — сказал он, подсаживаясь рядом. — Обычно меня трудно поймать на подходе.

— Тихо просто, — виновато отозвался Берт. — И тревожно как-то.

— Ллойд мёртв, — напомнил Стас. — Без вожака они ничто. Отдохнём какое-то время. Потом будет ещё кто-то, обязательно. Регулярно заводилы появляются, слава богу, нечасто. Зандер, покоя его душе, рассказывал, что лет пятнадцать или что-то около того назад был некий Саймон Усатый, который тоже сумел сколотить шваль в банду. Тоже громила — косая сажень в плечах. Натерпелись тогда от их выходок…

— Этого Саймона отец Сэма придумал, как убить?

— Нет, тогда община была гораздо слабее. Отогнать дикарей подальше — про большее и не мечтали. Зимой Усатого пришибли свои же. Он обещал, что зиму они проживут сытно, но прообещался, видать.

Берт подумал, что в ту зиму банда, прикончившая мясистого вожака, какое-то время, безусловно, не голодала — и отстранённо удивился собственному цинизму. Но задавать вопросы ему свежеобретённый цинизм не помешал.

— А за что вы выгнали Ллойда?

Стас так редко проявлял желание пообщаться, что грех не воспользоваться. Тем более Берта давно интересовал этот сильный и явно незаурядный человек.

— Он… — после недолгого жевания губы отозвался Стас, — хотел быть богом. Пусть маленьким, но богом. Считал, что имеет на то основания. Вот, стал для этих. Карал и миловал. Они ему разве что ботинки языками не мыли. Ллойду именно такое нравилось, а в общине-то хрен бы он такое получил. Вообще всякий в жизни получает, что хочет.

— Если знает, чего хочет, — вздохнул Берт. Последняя сентенция звучала как минимум спорно, но он боялся возражением спугнуть откровенность.

Стас медленно кивнул.

— Именно. Если знает и если готов платить за полученное.

— А ты? Ты знаешь?

— Знаю. — Физик, не моргая, смотрел в огонь. — Я получил. Я заплатил и буду платить сколько надо.

Берт терпеливо ждал, и не напрасно.

— Ты странный, Берт. Реально странный. Умеешь спрашивать, умеешь слушать, умеешь молчать, эмпат, чистоплюй и убиваешь без колебаний. Гришка вот убивать не умеет, а ты умеешь. Хотел бы я знать, чего ты хочешь от жизни.

— Ещё не понял, — серьёзно ответил Берт. — То есть одно знаю, но вряд ли получу, даже если отдам всё.