Остаться человеком
Шрифт:
Когда мечущийся ослепший боец валится в грязь, путаясь в собственных внутренностях, и уже не реагирует на падающую в окровавленные глазницы горячую землю, точка на мониторе гаснет, обозначая, что масса уменьшилась на миллионную долю процента. Когда она снизится до определенного уровня, будет дан приказ отступить или сменить направление. Но не для того, чтобы спасти жизни, а для того, чтобы сберечь ресурс.
Император видел за каждой точкой чью-то жизнь и судьбу. Несмотря ни на что, ни на какие увещевания советников, он изредка приезжал на фронт, где вполне мог присесть к костру и выпить с грязной, обескровленной пехотой. Гектор слышал историю о том, как император в госпитале подарил свой пистолет с резными щечками рукояти и личными клеймами однорукому центуриону, поднимавшему подразделение в атаку и потерявшему свое оружие вместе с рукой. Другие рассказывали, что, узнав о разворовывании солдатских пайков в одном из легионов, Рекс лично казнил командный состав. Так он завоевал безмерное уважение и поддержку армии.
Глава 2
Келл гнал самолет, выжимая максимум из уставшего двигателя. Уровень топлива неуклонно снижался и снижался гораздо быстрее, чем ему хотелось бы. Струйка дыма, тянущаяся из-под носового обтекателя, стала черной, в любой момент двигатель может загореться. И тогда пиши-пропало. Дотянуть бы… Осталось совсем немного.
Полтора часа назад он едва ушел от звена «ночных ведьм» – яростных баб на не менее яростных «Кориолисах», изрешетивших ему правый борт. Выручила мертвая летающая крепость, в которой поселились кеероты мерзкого вида полуптицы-полуящеры. Она парила в облаках, покинутая и разбитая. Келлу не было равных в скоростном маневрировании в каньонах и ущельях, поэтому старинные развалины с подвесными мостами и туннелями стали для него спасением. Однако руки тряслись еще минут тридцать после такого полета, не меньше.
«Ведьмы», несмотря на более маневренные самолеты, в крепость не сунулись и отстали, тем не менее, пробитый бак и поврежденный двигатель оставляли мало шансов на успешный исход. Посадка в Холодных Пустошах не обещала ничего хорошего, но делать все равно было нечего. Пилот внимательно осмотрел местность. Заметил большую круглую дырку в земле, далеко в холмах, к западу. Видимо, какой-то карьер. Рабочий или нет, сказать сложно. На юго-востоке, судя по очертаниям, утыканная трубами ступенчатая пирамида геров. И бескрайние, поросшие жухлой травой цвета хаки равнины, кое-где пересекаемые грядами пологих и почти плоских холмов с каменистыми верхушками и склонами. Самолет периодически клевал носом, что говорило о повреждении магносферной системы. Короткие плоскости не удержат машину в воздухе.
По корпусу прошла дрожь, потом двигатель чихнул и загорелся. Келл пошел на посадку. Прыгать не получилось бы – несколько пуль преследователей попали в парашютную сумку, и ее пришлось бросить. Он боролся с тангажем, стараясь не воткнуться винтом в землю. Стойки отломились при касании с грунтом, машина, лишившись колес, ударилась брюхом и, теряя куски обшивки и внутренностей, продолжала движение. Наконец, пропахав длинную борозду, потеряв по дороге крылья, одноместный «Л-215» остановился, зарывшись носом в землю.
Келл спешно схватил вещмешок, лежащий за спинкой сиденья, и выскочил из кабины. С такой скоростью он уже давно не бегал. Успел уйти почти на сто метров, когда весь корпус упавшего самолета охватило чадящее пламя. Жар заставил двигаться быстрее, спотыкаясь на неровностях почвы, коварно прячущихся в траве. Пилот печально оглянулся на пылающие останки и продолжил бег, пока были силы, то и дело ожидая детонации топлива. Взрыва так и не произошло – самолет просто сгорел дотла, оставив после себя столб черного дыма. Он остановился, похлопал себя по карманам, проверяя, что есть с собой, убедился в наличии револьвера в кобуре на правом бедре и электроножа.
Отойдя примерно на два километра, пилот услышал шум мотора. К пожарищу подкатил странный вездеход на восьми широких колесах. Больше всего он напоминал видавший виды запыленный багги, собранный из не пойми чего. Немного постояв, машина повернулась и направилась прямо к нему, лихо подскакивая на кочках. Келл успел только вытащить из кобуры пистолет – тяжелый двуствольный «Гекат» с гравированными стволами и рукояткой, взять его в обе руки и встать поудобнее, целясь в кабину.
Мобиль остановился. Из него, положив локоть на коричнево-ржавую дверцу, на Келла смотрел усмехающийся гер в мятой широкополой шляпе.
– Ты – пилот этого костерка? – Спросил он, тыча большим пальцем себе за спину. Гер говорил с сильным акцентом, глотая половину звуков, поэтому понять его было сложно.
– Ну, я. А что? – стволы «Геката» смотрели точно между прикрытых очками-консервами глаз.
– Да ничего, увидели дым, решили посмотреть, что как. Подбросить?
– Куда?
– Вариантов немного! Поселок в десяти километрах отсюда, в холмах. Ты шел не в ту сторону, там… эм-м-м… ничего нет там, куда ты шел! Серебро есть?
– Ну, есть!
– Покажи!
Медленно сняв левую руку с рукояти, Келл снял с шеи серебряный медальон на цепочке и показал геру.
– Хорошо. Если это и впрямь серебро, то убирай свою пукалку и прыгай в кузов.
Келл сунул пистолет назад, но кобуру застегивать не стал, и забрался в заваленный хламом кузов. Мотор зарычал, машина не двинулась с места. Водитель с пассажиром, оба геры, выразительно смотрели на него. Спохватившись, пилот оторвал цепочку от медальона и бросил в сторону кабины. Пассажир ловко поймал ее грязной рукой с короткими волосатыми пальцами, посмотрел на клеймо с пробой и удовлетворенно хмыкнул.
– Остальное отдам по приезде, – произнес пилот, пряча медальон в карман тяжелой кожаной куртки с нашивками.
– Справедливо. Погнали! – довольный гер хлопнул напарника по плечу. Мобиль тронулся, разворачиваясь и набирая скорость, – эй, летун! Там стульчик есть, к полу привинченный! Пристегнись к нему, а то вывалишься! И держись за что-нибудь! Сейчас сюда, помимо нас, куча народу примчит, посмотреть, что упало и что можно от этого отвинтить. Лучше быть подальше, а то подумают, что это мы всё забрали.
На удивление быстро, машина мчалась на запад, в сторону вереницы холмов. Все содержимое кузова было надежно принайтовано к днищу и бортам и постоянно гремело и грохотало, вместе с ревом мотора создавая непереносимый шум.
Келл, вцепившись в страховочную раму, смотрел назад. Сквозь пыль и летящие из под колес комья, он увидел точки, подпрыгивающие и постепенно увеличивающиеся в размерах. Через некоторое время точки превратились в трициклы с большими дутыми колесами и экипажем из двух человек – водителя и стрелка у него за спиной. В толстых очках, с пестрыми гребнями волос или кожаных касках с рогами и шипами, они что-то вопили, но ничего не было слышно. Их машины ревели почище вездехода геров. Кочевники. Многие считали их сумасшедшими и, по всей видимости, так оно и было. На некоторых мотоциклах были установлены странные конструкции, подозрительно напоминающие пулеметы.
Тот гер, что забрал у Келла серебро, перебрался назад и завозился у передней стенки.
– Стреляешь хорошо?! – Он орал прямо в ухо, стараясь перекричать грохот.
– Вполне!
– Тогда держи! Целься лучше, патронов мало! – И протянул пилоту длинноствольную винтовку с обмотанным тряпками цевьем. Сам пристроился напротив, пристегнувшись ремнем к раме.
Безумные мотоциклисты понемногу сокращали расстояние, размахивая разномастным оружием. По левому борту щелкнули пули, добавляя щербин и царапин потрепанному металлу. Латанные-перелатанные металлические щиты, прикрывающие три задние оси, загудели от множественных попаданий.